Протерев глаза, я сбросил с себя одеяло и сел. За окном — ночь. Слабо горит фонарь…
Добавить в моё избранное
14 мин, 56 сек 2679
Слёзы безысходности. Слёзы страха.
Как много не успел он мне поведать! Сколького я так и не узнал! Всё это висело в голове огромным сталактитом и мешало сосредоточиться на главном — как я буду бороться с «Ночником».
Сигнализация перестала реветь, и в ушах после неё стоял писк. Подул ветер, и внутри себя я услышал песню. Песню, слушая которую, я буду вспоминать эту ночь. Ночь с 20-ого на 21-ое апреля — Forsaken, Dream Theater. Знакомые ноты и слова наполняли мозг, как вода наполняет речку. Музыка заставила забыть все страхи и приготовиться биться. Я представлял, что я победил этого Ночника, и наступило долгожданное утро. Всё идут на работу, не зная, что произошло этой ночью.
Представив себе всё это и набравшись храбрости, я во всё горло заорал:
— Выходи! Мне не страшно! Давай, иди сюда! Я тебя не боюсь!
Символично подул ветер, пригоняя к моим ногам всякий мусор. Я крепче сжал в руках нож и резанул им воздух.
— Ну, держись!— сказал я и зашагал прочь от машины. Было так тихо, что я слышал собственное дыхание и биенье сердца.
Сколько времени? Этим вопросом я задался совершенно случайно. Когда началась эта заваруха, была половина третьего. А рассвет, насколько мне известно, начинается ближе к четырём утра. А сейчас, видимо, было около четырёх. Жалко, телефон остался лежать в подъезде… — Эй!— окрикнули сзади детским голосом. Я встал столбом. Откуда здесь ребёнок? Потерялся?
Я обернулся. В луче света, мистически светившем с неба, стоял маленький мальчик лет пяти. Рядом с ним стоял игрушечный самосвал, от которого в пухленькую ручку мальчика отходила верёвочка. Сам мальчик был одет в синенькие джинсики с бретельками, в джинсовую кепочку с какой-то картинкой, вышитой спереди. Шнурки на ботинках были развязаны и лежали рядом. Глазки светились голубым.
— Мальчик, где твоя мама?— заботливо спросил я, пряча нож за спиной. Он в ответ гулькнул, улыбнулся и засунул указательный палец в рот. Я тоже заулыбался и подошёл к нему. Когда я его увидел ближе, я растаял. Какой он милый! Пухлые щёчки, маленький носик, белые бровки. Вынув палец изо рта, он с гордостью его осмотрел и расплылся в улыбке — во, что я сделал!
Похлопав его по головке, я ещё раз спросил:
— Где твоя мама?
Он посмотрел на меня каким-то адским взглядом… Что произошло потом, я не помню. Неведомая сила опустила меня на колени, и руки выкинули нож, который звякнул где-то в парке. Что-то мягкое опустилось на голову и надавило. Я потянулся, чтобы это убрать, но руки онемели и застыли в положении «Сдаюсь».
— Сдаёшься, «Мальчик»?— со знакомой интонацией спросили меня. Я побледнел и поднял голову. На голове лежала рука ребёнка, а лицо его страшно напоминало «Друга»… — Не заметил?— издевательски спросил он, указывая на капот «Жигулей». Там никого не было.
— Ну, ты и скотина. Ты же обманул меня. А я тебе верил. Верил, что ты мне поможешь во всём этом разобраться. А ты ок… — я не договорил — горло сжала сильная боль, и конец предложения превратился в хруст.
— Не продолжай!— попросил он. Перед глазами поплыли зелёные круги, закрывая то, что я видел.
— Ты — Ночник?— с ужасом попытался спросить я. У меня это получилось, и он ответил:
— Конечно. А как ты догадался?— пытаясь сдержать нервный смех, спросил он.
И тут я почувствовал, что меня больше ничего не держит, и я могу встать. Скрывая это, я попросил его:
— Посмотри назад! Там «Друзья»!
И он обернулся. Горло вмиг перестало жечься, и я вскочил. Собрав все оставшиеся силы в кулак, я с ненавистью врезал самозванцу в спину. Тот упал, взмахнув руками. Не чувствуя боли в кулаке, а чувствуя прилив силы, я ударил его ногой, и послышался хруст. Ударив ещё пару раз, я решил успокоиться и поговорить:
— Ну, как? Купился на давно известную всем землянам обманку? А ещё Главный Ночник называется. Лох ты. Прощай!
Я собирался разок ему вдарить, но его уже не было — он испарился, и на его месте образовалась кучка пепла. А на востоке небо уже стало оранжевым. Солнышко встало… Послесловие.
Вскоре выяснилось, что в подъезде я разговаривал с настоящим «Другом». Тот, кто стучал, был Главный Ночник. После драки, «Друг» был смертельно ранен и отправлен в свой мир. Завязанным стоял Ночник. Он отобрал у«Друга» облик, чтобы меня обмануть. Мальчиком был тоже Ночник. Он планировал, что я«размякну» при виде ребёнка, и ему удастся парализовать, но не убить. И он это почти сделал…
Как много не успел он мне поведать! Сколького я так и не узнал! Всё это висело в голове огромным сталактитом и мешало сосредоточиться на главном — как я буду бороться с «Ночником».
Сигнализация перестала реветь, и в ушах после неё стоял писк. Подул ветер, и внутри себя я услышал песню. Песню, слушая которую, я буду вспоминать эту ночь. Ночь с 20-ого на 21-ое апреля — Forsaken, Dream Theater. Знакомые ноты и слова наполняли мозг, как вода наполняет речку. Музыка заставила забыть все страхи и приготовиться биться. Я представлял, что я победил этого Ночника, и наступило долгожданное утро. Всё идут на работу, не зная, что произошло этой ночью.
Представив себе всё это и набравшись храбрости, я во всё горло заорал:
— Выходи! Мне не страшно! Давай, иди сюда! Я тебя не боюсь!
Символично подул ветер, пригоняя к моим ногам всякий мусор. Я крепче сжал в руках нож и резанул им воздух.
— Ну, держись!— сказал я и зашагал прочь от машины. Было так тихо, что я слышал собственное дыхание и биенье сердца.
Сколько времени? Этим вопросом я задался совершенно случайно. Когда началась эта заваруха, была половина третьего. А рассвет, насколько мне известно, начинается ближе к четырём утра. А сейчас, видимо, было около четырёх. Жалко, телефон остался лежать в подъезде… — Эй!— окрикнули сзади детским голосом. Я встал столбом. Откуда здесь ребёнок? Потерялся?
Я обернулся. В луче света, мистически светившем с неба, стоял маленький мальчик лет пяти. Рядом с ним стоял игрушечный самосвал, от которого в пухленькую ручку мальчика отходила верёвочка. Сам мальчик был одет в синенькие джинсики с бретельками, в джинсовую кепочку с какой-то картинкой, вышитой спереди. Шнурки на ботинках были развязаны и лежали рядом. Глазки светились голубым.
— Мальчик, где твоя мама?— заботливо спросил я, пряча нож за спиной. Он в ответ гулькнул, улыбнулся и засунул указательный палец в рот. Я тоже заулыбался и подошёл к нему. Когда я его увидел ближе, я растаял. Какой он милый! Пухлые щёчки, маленький носик, белые бровки. Вынув палец изо рта, он с гордостью его осмотрел и расплылся в улыбке — во, что я сделал!
Похлопав его по головке, я ещё раз спросил:
— Где твоя мама?
Он посмотрел на меня каким-то адским взглядом… Что произошло потом, я не помню. Неведомая сила опустила меня на колени, и руки выкинули нож, который звякнул где-то в парке. Что-то мягкое опустилось на голову и надавило. Я потянулся, чтобы это убрать, но руки онемели и застыли в положении «Сдаюсь».
— Сдаёшься, «Мальчик»?— со знакомой интонацией спросили меня. Я побледнел и поднял голову. На голове лежала рука ребёнка, а лицо его страшно напоминало «Друга»… — Не заметил?— издевательски спросил он, указывая на капот «Жигулей». Там никого не было.
— Ну, ты и скотина. Ты же обманул меня. А я тебе верил. Верил, что ты мне поможешь во всём этом разобраться. А ты ок… — я не договорил — горло сжала сильная боль, и конец предложения превратился в хруст.
— Не продолжай!— попросил он. Перед глазами поплыли зелёные круги, закрывая то, что я видел.
— Ты — Ночник?— с ужасом попытался спросить я. У меня это получилось, и он ответил:
— Конечно. А как ты догадался?— пытаясь сдержать нервный смех, спросил он.
И тут я почувствовал, что меня больше ничего не держит, и я могу встать. Скрывая это, я попросил его:
— Посмотри назад! Там «Друзья»!
И он обернулся. Горло вмиг перестало жечься, и я вскочил. Собрав все оставшиеся силы в кулак, я с ненавистью врезал самозванцу в спину. Тот упал, взмахнув руками. Не чувствуя боли в кулаке, а чувствуя прилив силы, я ударил его ногой, и послышался хруст. Ударив ещё пару раз, я решил успокоиться и поговорить:
— Ну, как? Купился на давно известную всем землянам обманку? А ещё Главный Ночник называется. Лох ты. Прощай!
Я собирался разок ему вдарить, но его уже не было — он испарился, и на его месте образовалась кучка пепла. А на востоке небо уже стало оранжевым. Солнышко встало… Послесловие.
Вскоре выяснилось, что в подъезде я разговаривал с настоящим «Другом». Тот, кто стучал, был Главный Ночник. После драки, «Друг» был смертельно ранен и отправлен в свой мир. Завязанным стоял Ночник. Он отобрал у«Друга» облик, чтобы меня обмануть. Мальчиком был тоже Ночник. Он планировал, что я«размякну» при виде ребёнка, и ему удастся парализовать, но не убить. И он это почти сделал…
Страница 4 из 4
