Меня зовут Николай, мне 25 лет. Раньше я жил с матерью и сестрой в большой трехкомнатной квартире на Садовом кольце — бывшей коммуналке. 16 лет назад сосед-медик предложил маме выкупить за сходную цену свою комнату, смежную с нашей. Он выезжал в Питер, в клинику к знакомому и поэтому уступил нам свои метры за сравнительно невысокую плату… В третьей комнате жила пожилая женщина — бывшая актриса, Любовь Афанасьевна. Она много курила, иногда выпивала.
Добавить в моё избранное
2 мин, 40 сек 7410
Любовь Афанасьевна ни с кем не общалась, всегда держалась особняком, её комната с детства оставалась для меня тайной, покрытой мраком, как впрочем, и сама личность бывшей актрисы.
Мама её не любила, называла «хранительницей безмолвия». Отчасти это было потому, что Любовь Афанасьевна не терпела маминых хахалей, и когда они приходили к нам домой, соседка безмолвной стояла у двери в свою комнату в чёрных одеждах и мрачно наблюдала за гостями. Так она могла стоять и часами гипнотизировать дверь нашей комнаты, что приводило мать в бешенство. Но на все попытки нарваться на скандал перед ее носом хлопала старая дверь и «хранительница» гордо исчезала.
Правда, я придерживался иного мнения и называл её «щелкунчиком» за странные щёлкающие звуки при хотьбе. Потом мне мама объяснила, что у нашей соседки проблемы с суставами и щелчки — не повод для насмешек. Правда, дело вовсе не в этом.
Однажды Любовь Афанасьевна не совершила свой ежедневный утренний моцион в кухню за кофе, не вышла она и в обед, и вечером… На следующий день мама заподозрила неладное и вызвала слесаря, который вскрыл соседскую дверь. Мамины опасения подтвердились : бывшая актриса лежала на столе, глядя на входящих мутным взглядом мёртвых глаз. Тогда на неделю мать отвезла меня и годовалую сестренку Дашу к бабушке в Пермь.
Вернувшись через неделю я обнаружил, что комната «щелкунчика» заперта и вновь находится вне досягаемости.
Год мы жили спокойно, по-старому, если не считать судебных тяжб, затеянных матерью ради соседской комнаты. Надо отдать должное — она выиграла. Квартира стала нашей неотъемлемой собственностью.
Вскоре мы решили делать ремонт. Комнату Любви Афанасьевны мы временно превратили в некое подобие склада старых и ненужных вещей.
Однажды вечером мама ушла на ночную смену, а мы с сестрой остались дома. Ближе к 12 ночи я уложил в их с мамой комнате, а сам отправился к себе, смотреть фильм. Вдруг свет во всей квартире погас. Я не удивился : в нашей квартире часто вылетали старые пробки. Встав с дивана, я уж было собрался выйти в коридор, как вдруг… «Щелк-щелк… щелк-щелк» — тихо раздалось их коридора. Я прислушался. Вроде бы тихо. Я подошёл и приложил ухо к двери :«Щелк-щелк ; щелк-щелк» Я вздрогнул. Что-то знакомое было в этих странных звуках. И вдруг пришло озарение :«Щелкунчик!» это щелчки суставов покойной актрисы… — Да ну нафиг!— вслух проговорил я.
— Она же умерла. И лежит на кладбище больше года!
Вдруг среди оглушающей тишины поблизости раздался резкий и пронзительный скрип двери — двери в комнату, где спала Даша. Секунды тишины… и громкий крик сестры, сменившийся грохотом шагов. Я со всех ног бросился к двери но не за сестрой. Ловко вогнав ключ в замочную скважину, я повернул его на три оборота, после чего замер, но услышал лишь грохот соседской двери.
Что ещё сказать? Сестра исчезла бесследно. Милиция искала её полгода безуспешно. Я никому ничего не рассказал, ведь мой рассказ сочли бы бредом… Мать уехала к бабушке в Пермь, а я в Питер, где поступил и учился.
Но вот недавно я вернулся в Москву по делам и вновь попал в нашу квартиру, которая пустовала 7 лет. Мне предстояло провести тут ночь. Я с трудом уверил себя, что все в порядке и, приняв душ, лег спать, предварительно закрывшись. Все в порядке. Я в безопасности. Закрыл глаза, и вдруг… «Щелк-щелк… Щелк-шелк»… Все ближе и ближе. Она не любит шума.
Хранительница безмолвия пришла забрать плату…
Мама её не любила, называла «хранительницей безмолвия». Отчасти это было потому, что Любовь Афанасьевна не терпела маминых хахалей, и когда они приходили к нам домой, соседка безмолвной стояла у двери в свою комнату в чёрных одеждах и мрачно наблюдала за гостями. Так она могла стоять и часами гипнотизировать дверь нашей комнаты, что приводило мать в бешенство. Но на все попытки нарваться на скандал перед ее носом хлопала старая дверь и «хранительница» гордо исчезала.
Правда, я придерживался иного мнения и называл её «щелкунчиком» за странные щёлкающие звуки при хотьбе. Потом мне мама объяснила, что у нашей соседки проблемы с суставами и щелчки — не повод для насмешек. Правда, дело вовсе не в этом.
Однажды Любовь Афанасьевна не совершила свой ежедневный утренний моцион в кухню за кофе, не вышла она и в обед, и вечером… На следующий день мама заподозрила неладное и вызвала слесаря, который вскрыл соседскую дверь. Мамины опасения подтвердились : бывшая актриса лежала на столе, глядя на входящих мутным взглядом мёртвых глаз. Тогда на неделю мать отвезла меня и годовалую сестренку Дашу к бабушке в Пермь.
Вернувшись через неделю я обнаружил, что комната «щелкунчика» заперта и вновь находится вне досягаемости.
Год мы жили спокойно, по-старому, если не считать судебных тяжб, затеянных матерью ради соседской комнаты. Надо отдать должное — она выиграла. Квартира стала нашей неотъемлемой собственностью.
Вскоре мы решили делать ремонт. Комнату Любви Афанасьевны мы временно превратили в некое подобие склада старых и ненужных вещей.
Однажды вечером мама ушла на ночную смену, а мы с сестрой остались дома. Ближе к 12 ночи я уложил в их с мамой комнате, а сам отправился к себе, смотреть фильм. Вдруг свет во всей квартире погас. Я не удивился : в нашей квартире часто вылетали старые пробки. Встав с дивана, я уж было собрался выйти в коридор, как вдруг… «Щелк-щелк… щелк-щелк» — тихо раздалось их коридора. Я прислушался. Вроде бы тихо. Я подошёл и приложил ухо к двери :«Щелк-щелк ; щелк-щелк» Я вздрогнул. Что-то знакомое было в этих странных звуках. И вдруг пришло озарение :«Щелкунчик!» это щелчки суставов покойной актрисы… — Да ну нафиг!— вслух проговорил я.
— Она же умерла. И лежит на кладбище больше года!
Вдруг среди оглушающей тишины поблизости раздался резкий и пронзительный скрип двери — двери в комнату, где спала Даша. Секунды тишины… и громкий крик сестры, сменившийся грохотом шагов. Я со всех ног бросился к двери но не за сестрой. Ловко вогнав ключ в замочную скважину, я повернул его на три оборота, после чего замер, но услышал лишь грохот соседской двери.
Что ещё сказать? Сестра исчезла бесследно. Милиция искала её полгода безуспешно. Я никому ничего не рассказал, ведь мой рассказ сочли бы бредом… Мать уехала к бабушке в Пермь, а я в Питер, где поступил и учился.
Но вот недавно я вернулся в Москву по делам и вновь попал в нашу квартиру, которая пустовала 7 лет. Мне предстояло провести тут ночь. Я с трудом уверил себя, что все в порядке и, приняв душ, лег спать, предварительно закрывшись. Все в порядке. Я в безопасности. Закрыл глаза, и вдруг… «Щелк-щелк… Щелк-шелк»… Все ближе и ближе. Она не любит шума.
Хранительница безмолвия пришла забрать плату…
