Приехал наконец-то Петя Суворов к бабушке своей! Много лет собирался, по телефону обещал каждый раз приехать, да как-то то времени не было, то желания. Старушка всё уговаривала: соскучилась, мол, даже не знает, как выглядит теперь её единственный внук! Лет с десяти не видела! Самой трудно приехать — стара уже!
Добавить в моё избранное
5 мин, 44 сек 9571
А Петя давно уже солидный человек, год назад в областной газете в штат утвердили. Пишет статьи про паранормальные явления, мистические истории со слов очевидцев, про всякую чепуху в этом роде. Но читателей хватает, просят редактора открыть постоянную колонку по этой теме!
Так и мотался бы Петя в поисках таинственных историй, да прошёл слух, что есть такое место в одном из районов, что аж дух захватывает, когда слушаешь! И не просто в каком-то районе, а именно в том, где проживает его бабушка, да ещё в той же деревне Саратовке, где долгие годы ждёт своего внука Таисия Антиповна Молчанова, восьмидесяти пяти годов от роду. Вспомнил Петя Суворов про бабушку, уговорил редактора, что напишет интересный мистический рассказ, и отправился в места своего детства, где с пацанами рыбу ловил, да майских жуков до темноты гонял!
Изменилась Саратовка! Не гоняют уже по её улицам обручи вездесущие мальчишки, не поют в клубе заливистые деревенские песни девчата, потому что и клуба того уже давно нет, одни развалины стоят, и девчата давно замуж выскочили да в город перебрались, и мальчишки выросли давно. Новые детишки теперь в городах рождаются, а те, повзрослевшие, приезжают в Саратовку раз в несколько лет, поживут с недельку, поцокают языками и отбывают в места своей постоянной прописки. Вот и живут в вымирающей деревеньке несколько десятков стариков, да те, которым податься некуда, потому как время к пенсии подходит, а таких на городские производства не берут.
Угощает Таисия Антиповна внука своего липовым мёдом, благо сосед Матвей Григорьевич пасеку имеет! Хотя, какую там пасеку — с пяток ульев! Чаем угощает и никак не насмотрится на Петю!
— Бабуль! — Петя сгорает от нетерпения, — здесь у вас такое творится, а я ни сном ни духом!
— О чём ты, Петруша? — старушка внимательно всматривается в лицо внука.
— Да говорят, что у вас тут привидения ночами разгуливают!
— Это кто говорит?
— Да, почитай, все в городе!
Таисия Антиповна молчит, словно собираясь с мыслями:
— Ты ведь помнишь наше кладбище?
— Конечно, сколько в детстве рядом играли!
— Играли… — старушка, повернувшись к иконе в углу, долго крестится и что-то шепчет.
— Ну, что там, бабуль? — не выдерживает Петя.
— Помнишь ведь, старый склеп на самом конце?
— А как же, там, по-моему, помещик Ардов покоится!
— Верно! Да ещё сынок его Андрей!
— Ну?
— В последнее время, — старушка испуганно смотрит на зашторенные занавески и переходит на шёпот, — говорят, видели старого барина возле кладбища… — Кто же видел-то, бабуль? Двадцать первый век идёт, сто пятьдесят лет уже твоему барину!
— Петенька, ну его этого барина! Может, привиделось мужикам нашим!
— Ладно, бабуль, разберусь я с этой нечистью, слово даю! Да и по работе мне этот случай ох как нужен!
— Болтаю, старая, болтаю… — Таисия Антиповна, спохватившись, начинает суетиться возле внука, а на Петю наваливается дремота, и он, поцеловав бабушку, заваливается на свою, так знакомую с детства, постель. Успевает стянуть рубашку с брюками и проваливается в глубочайший сон, в котором приснится ему шелест вековых тополей над покосившимися крестами, старый барин Ардов, лица которого он никогда не видел, и он, Петя, бегущий с кладбища.
Как ни уговаривала Таисия Антиповна внука, отправился Петя с утра на старое саратовское кладбище! И склеп Ардовский отыскал, целый час ходил вокруг да около, только ничего подозрительного не обнаружил. Разве что лаз подозрительный, щель простая, но человек при желании выбраться сможет.
— Какой человек! — вскрикнув, одёргивает себя Петя.
Долго всматривается в темноту лаза. Ничего.
И витает над кладбищенской порослью особый запах, перемешанный травами, листьями и каким-то тонким, присущим только таким местам, дуновением ветерка.
Красным заревом угасает день за саратовскими холмами. Затихает неспешная жизнь на деревенских улицах. Один за другим гаснут окна в покосившихся домишках, а ближе к полуночи и вовсе стихают все звуки. Даже куры, усевшись на шестках, дремлют, лишь изредка подрагивая крыльями, да периодически открывая свои чёрные, как бусинки глаза. В небе горят звёзды, и в эту режущую человеческое ухо тишину откуда-то из далёких лугов доносится монотонный стрёкот кузнечиков.
Дождавшись полуночи, Петя Суворов отправляется в путь. По дороге вспоминает соседа бабкиного, Матвея Григорьевича. Он в аккурат встретился возле дома своего, завидев Петю, возвращавшегося с кладбища.
— Никак на разведку ходил? — хитро сощурив один глаз, спросил он.
— На какую, Матвей Григорьевич?
— Ой, Петя, не хитри! Когда журналист в нашу глухомань приезжает, да ещё после слухов страшных, тут никаких сомнений не будет! Ардова словить хочешь?
— Вы сами-то хоть верите?
— А я и видел его издалека!
Так и мотался бы Петя в поисках таинственных историй, да прошёл слух, что есть такое место в одном из районов, что аж дух захватывает, когда слушаешь! И не просто в каком-то районе, а именно в том, где проживает его бабушка, да ещё в той же деревне Саратовке, где долгие годы ждёт своего внука Таисия Антиповна Молчанова, восьмидесяти пяти годов от роду. Вспомнил Петя Суворов про бабушку, уговорил редактора, что напишет интересный мистический рассказ, и отправился в места своего детства, где с пацанами рыбу ловил, да майских жуков до темноты гонял!
Изменилась Саратовка! Не гоняют уже по её улицам обручи вездесущие мальчишки, не поют в клубе заливистые деревенские песни девчата, потому что и клуба того уже давно нет, одни развалины стоят, и девчата давно замуж выскочили да в город перебрались, и мальчишки выросли давно. Новые детишки теперь в городах рождаются, а те, повзрослевшие, приезжают в Саратовку раз в несколько лет, поживут с недельку, поцокают языками и отбывают в места своей постоянной прописки. Вот и живут в вымирающей деревеньке несколько десятков стариков, да те, которым податься некуда, потому как время к пенсии подходит, а таких на городские производства не берут.
Угощает Таисия Антиповна внука своего липовым мёдом, благо сосед Матвей Григорьевич пасеку имеет! Хотя, какую там пасеку — с пяток ульев! Чаем угощает и никак не насмотрится на Петю!
— Бабуль! — Петя сгорает от нетерпения, — здесь у вас такое творится, а я ни сном ни духом!
— О чём ты, Петруша? — старушка внимательно всматривается в лицо внука.
— Да говорят, что у вас тут привидения ночами разгуливают!
— Это кто говорит?
— Да, почитай, все в городе!
Таисия Антиповна молчит, словно собираясь с мыслями:
— Ты ведь помнишь наше кладбище?
— Конечно, сколько в детстве рядом играли!
— Играли… — старушка, повернувшись к иконе в углу, долго крестится и что-то шепчет.
— Ну, что там, бабуль? — не выдерживает Петя.
— Помнишь ведь, старый склеп на самом конце?
— А как же, там, по-моему, помещик Ардов покоится!
— Верно! Да ещё сынок его Андрей!
— Ну?
— В последнее время, — старушка испуганно смотрит на зашторенные занавески и переходит на шёпот, — говорят, видели старого барина возле кладбища… — Кто же видел-то, бабуль? Двадцать первый век идёт, сто пятьдесят лет уже твоему барину!
— Петенька, ну его этого барина! Может, привиделось мужикам нашим!
— Ладно, бабуль, разберусь я с этой нечистью, слово даю! Да и по работе мне этот случай ох как нужен!
— Болтаю, старая, болтаю… — Таисия Антиповна, спохватившись, начинает суетиться возле внука, а на Петю наваливается дремота, и он, поцеловав бабушку, заваливается на свою, так знакомую с детства, постель. Успевает стянуть рубашку с брюками и проваливается в глубочайший сон, в котором приснится ему шелест вековых тополей над покосившимися крестами, старый барин Ардов, лица которого он никогда не видел, и он, Петя, бегущий с кладбища.
Как ни уговаривала Таисия Антиповна внука, отправился Петя с утра на старое саратовское кладбище! И склеп Ардовский отыскал, целый час ходил вокруг да около, только ничего подозрительного не обнаружил. Разве что лаз подозрительный, щель простая, но человек при желании выбраться сможет.
— Какой человек! — вскрикнув, одёргивает себя Петя.
Долго всматривается в темноту лаза. Ничего.
И витает над кладбищенской порослью особый запах, перемешанный травами, листьями и каким-то тонким, присущим только таким местам, дуновением ветерка.
Красным заревом угасает день за саратовскими холмами. Затихает неспешная жизнь на деревенских улицах. Один за другим гаснут окна в покосившихся домишках, а ближе к полуночи и вовсе стихают все звуки. Даже куры, усевшись на шестках, дремлют, лишь изредка подрагивая крыльями, да периодически открывая свои чёрные, как бусинки глаза. В небе горят звёзды, и в эту режущую человеческое ухо тишину откуда-то из далёких лугов доносится монотонный стрёкот кузнечиков.
Дождавшись полуночи, Петя Суворов отправляется в путь. По дороге вспоминает соседа бабкиного, Матвея Григорьевича. Он в аккурат встретился возле дома своего, завидев Петю, возвращавшегося с кладбища.
— Никак на разведку ходил? — хитро сощурив один глаз, спросил он.
— На какую, Матвей Григорьевич?
— Ой, Петя, не хитри! Когда журналист в нашу глухомань приезжает, да ещё после слухов страшных, тут никаких сомнений не будет! Ардова словить хочешь?
— Вы сами-то хоть верите?
— А я и видел его издалека!
Страница 1 из 2
