Вот, вспомнила историю. Было это давненько, когда мои мальчишки были маленькие. Старшенькому было 5 лет, младшему чуть больше трех. А мне было мало лет, и мать я была достаточно безголовая. Жили мы в Эстонии. Была зима.
Добавить в моё избранное
5 мин, 11 сек 6655
И приспичило мне поехать в гости на выходные к знакомым, на хутор в Южной Эстонии. Причем мысль пришла неожиданная такая: «А почему бы и не»…. И через полчаса я, одев мальчишек и свистнув собаку, мчалась на автобусе на последний поезд до Тарту. Потом оттуда дизелем до маленькой станции. А оттуда нужно было еще 12 километров пешком идти. Снега там всегда много, мороз где-то -15, может, чуть холоднее, но не сильно холодно.
Прибыли мы на станцию уже к вечеру. Погода ясная, ветра нет, красота.
У меня и мысли не возникло, что может случиться что-то плохое. Дорогу туда я знала, как свою ладошку, предыдущий год «полировала» ее в оба конца бесконечно. Грейдером дорогу чистят, с этим все всегда в порядке, Янус следит за порядком. Заблудиться невозможно, дорога только одна. Два часа быстрого хода — и я уже там, где задумано.
С этими мыслями, болтая с мальчишками обо всем на свете, мы и вышли из дизеля, направились за деревню и пошли по дороге к хутору. Там я приладила упряжку к сбруе, прицепила санки (такие клевые пластиковые санки у нас тогда были!), посадила мальчишек, нацепила маленькие лыжи — и вперед.
Холодища, темно, луна взошла. Красиво, мальчишки в восторге, я тоже. Приключение!
Приблизительно через час вдалеке показался огонек. А его там быть не должно. Недоумеваю, но идем дальше. Дорога огибает странное поле. Никак не могу вспомнить, что за поле такое, всегда шла между холмами и лесом. Идем дальше. Вот точно вижу, что за полем как жилье какое-то. Несколько окошек светятся, дым из трубы серебрится в лунном свете. И тишина. Обалдеваю, потому как нет на этой дороге другого жилья, кроме нашего хутора. Потом, наконец-то, понимаю, что и заборов пастбищных, которые вдоль дороги стоят, я уже тоже давно не вижу. Мороз крепчает.
Постояла я, подумала. Может, уже обратно повернуть… Почему-то стало мне весьма боязно от такой мысли. И полное ощущение нереальности происходящего появилось. Ну, не может быть на этой дороге жилья! Бежим дальше.
И тут завыли волки. А я точно знаю, что здесь волков нет! Блин, я ж сама охотилась, браконьерила, все зверье наперечет знаю. Волков здесь уже лет тридцать никто не видел! И воют. Много, целая стая. Но при этом мой собак в панику не впадает, бежит себе резво, хотя уши торчком стоят.
Бежим вперед. Мальчишек подбадриваю, чтобы не боялись, какие-то истории рассказываю, веселю их как могу.
И вдруг за поворотом затормозила с разбегу от неожиданности… Огромная церковь с левой стороны дороги. Полуразрушенная. Рядом кладбище. Ну, не может здесь такого быть! Подошли ближе, остановились… Мальчишки тоже таращатся: «Ой, что это?». Не просто большая церковь, а огромный храм. Стрельчатые окна, как в готических соборах, но без стекол. Однако крыша на главном строении есть. Затейливые каменные переплеты, луна блестит на остатках стекол в бывших витражах. И поразила меня башня, а может, колокольня. Таких я никогда не видела. Не готическая и не православная. Непонятной формы, очень высокое сооружение с куполом наверху. Купол разрушен, остались только ребра, а через них видно звездное небо. Огромные деревья видны за храмом и какие-то обелиски, не оставляющие сомнений, что это кладбище.
Почему-то удивило, что там мало снега, совсем тонкий слой, хотя вдоль дороги около метра.
Стоим мы, смотрим на это все. Выглядит жутковато и необычно, хотя и красиво, ничего не скажешь — очень красиво! Особенно башня. Вся белая, с черно-серыми узорами в лунных тенях. Мальчишки из санок вылезли и пошлепали к обочине дороги с явной целью — полазить в развалинах. И вот тут завыл мой собак. Завыл, залаял, уцепил младшенького за комбинезон. Тут уж и я опомнилась, как проснулась. Посадила я обоих исследователей в санки, и рванули мы оттуда бодрой рысью. Пока бежали до поворота, я все оглядывалась на развалины — ну, очень красиво! Все сине-бело-черное, луна, звезды, снег блестит… Никогда не забуду. И мальчишки помнят отчетливо, как картинка перед глазами осталась. Потом мы свернули за поворот, и все скрылось.
Бежим дальше. И я уже совершенно отчетливо понимаю, что мы, видать, заблудились. И где мы сейчас — ни малейшего понятия. А обратно поворачивать… При этой мысли мне становилось нехорошо. Страх-не страх, но отчетливое нежелание идти в обратную сторону.
Упрямо летим вперед. Я внимательно смотрю на окрестности, ищу хоть малейшие признаки знакомого ландшафта. Почему-то это казалось жутко важным. Ну, хоть забор какой, характерное дерево, изгиб дороги… Нифига, все чужое!
Остановились сделать привал, поскольку пошел третий час пути. Достала я бутерброды, термос, вафли. Едим, болтаем о том, о сем.
Вдруг Пашка спрашивает:
— Мам, а мы точно сможем вернуться?
— Ха-ха, — говорю, а сама вся в растерянности.
— Плевое дело! Как, говорю можно потеряться, когда на небе такие звезды! Смотри, вот Большая медведица, вон Кассиопея.
Прибыли мы на станцию уже к вечеру. Погода ясная, ветра нет, красота.
У меня и мысли не возникло, что может случиться что-то плохое. Дорогу туда я знала, как свою ладошку, предыдущий год «полировала» ее в оба конца бесконечно. Грейдером дорогу чистят, с этим все всегда в порядке, Янус следит за порядком. Заблудиться невозможно, дорога только одна. Два часа быстрого хода — и я уже там, где задумано.
С этими мыслями, болтая с мальчишками обо всем на свете, мы и вышли из дизеля, направились за деревню и пошли по дороге к хутору. Там я приладила упряжку к сбруе, прицепила санки (такие клевые пластиковые санки у нас тогда были!), посадила мальчишек, нацепила маленькие лыжи — и вперед.
Холодища, темно, луна взошла. Красиво, мальчишки в восторге, я тоже. Приключение!
Приблизительно через час вдалеке показался огонек. А его там быть не должно. Недоумеваю, но идем дальше. Дорога огибает странное поле. Никак не могу вспомнить, что за поле такое, всегда шла между холмами и лесом. Идем дальше. Вот точно вижу, что за полем как жилье какое-то. Несколько окошек светятся, дым из трубы серебрится в лунном свете. И тишина. Обалдеваю, потому как нет на этой дороге другого жилья, кроме нашего хутора. Потом, наконец-то, понимаю, что и заборов пастбищных, которые вдоль дороги стоят, я уже тоже давно не вижу. Мороз крепчает.
Постояла я, подумала. Может, уже обратно повернуть… Почему-то стало мне весьма боязно от такой мысли. И полное ощущение нереальности происходящего появилось. Ну, не может быть на этой дороге жилья! Бежим дальше.
И тут завыли волки. А я точно знаю, что здесь волков нет! Блин, я ж сама охотилась, браконьерила, все зверье наперечет знаю. Волков здесь уже лет тридцать никто не видел! И воют. Много, целая стая. Но при этом мой собак в панику не впадает, бежит себе резво, хотя уши торчком стоят.
Бежим вперед. Мальчишек подбадриваю, чтобы не боялись, какие-то истории рассказываю, веселю их как могу.
И вдруг за поворотом затормозила с разбегу от неожиданности… Огромная церковь с левой стороны дороги. Полуразрушенная. Рядом кладбище. Ну, не может здесь такого быть! Подошли ближе, остановились… Мальчишки тоже таращатся: «Ой, что это?». Не просто большая церковь, а огромный храм. Стрельчатые окна, как в готических соборах, но без стекол. Однако крыша на главном строении есть. Затейливые каменные переплеты, луна блестит на остатках стекол в бывших витражах. И поразила меня башня, а может, колокольня. Таких я никогда не видела. Не готическая и не православная. Непонятной формы, очень высокое сооружение с куполом наверху. Купол разрушен, остались только ребра, а через них видно звездное небо. Огромные деревья видны за храмом и какие-то обелиски, не оставляющие сомнений, что это кладбище.
Почему-то удивило, что там мало снега, совсем тонкий слой, хотя вдоль дороги около метра.
Стоим мы, смотрим на это все. Выглядит жутковато и необычно, хотя и красиво, ничего не скажешь — очень красиво! Особенно башня. Вся белая, с черно-серыми узорами в лунных тенях. Мальчишки из санок вылезли и пошлепали к обочине дороги с явной целью — полазить в развалинах. И вот тут завыл мой собак. Завыл, залаял, уцепил младшенького за комбинезон. Тут уж и я опомнилась, как проснулась. Посадила я обоих исследователей в санки, и рванули мы оттуда бодрой рысью. Пока бежали до поворота, я все оглядывалась на развалины — ну, очень красиво! Все сине-бело-черное, луна, звезды, снег блестит… Никогда не забуду. И мальчишки помнят отчетливо, как картинка перед глазами осталась. Потом мы свернули за поворот, и все скрылось.
Бежим дальше. И я уже совершенно отчетливо понимаю, что мы, видать, заблудились. И где мы сейчас — ни малейшего понятия. А обратно поворачивать… При этой мысли мне становилось нехорошо. Страх-не страх, но отчетливое нежелание идти в обратную сторону.
Упрямо летим вперед. Я внимательно смотрю на окрестности, ищу хоть малейшие признаки знакомого ландшафта. Почему-то это казалось жутко важным. Ну, хоть забор какой, характерное дерево, изгиб дороги… Нифига, все чужое!
Остановились сделать привал, поскольку пошел третий час пути. Достала я бутерброды, термос, вафли. Едим, болтаем о том, о сем.
Вдруг Пашка спрашивает:
— Мам, а мы точно сможем вернуться?
— Ха-ха, — говорю, а сама вся в растерянности.
— Плевое дело! Как, говорю можно потеряться, когда на небе такие звезды! Смотри, вот Большая медведица, вон Кассиопея.
Страница 1 из 2
