Вот сама история. У моей крёстной умерла сестра, ещё молодая женщина, оставив на попечение крёстной свою тогда ещё несовершеннолетнюю дочь. Далее для удобства буду повествовать со слов крёстной.
Добавить в моё избранное
1 мин, 14 сек 17680
Примерно через неделю после смерти Любы (так звали сестру), проснулась я среди ночи, посмотрела на часы — было начало третьего. Лежу. Вдруг слышу: на кухне форточка хлопнула (у крёстной частный дом). Думаю: «Форточку не открывала, всё-таки прохладно уже, осень. Может, её ветер распахнул».
Без задней мысли я встала и пошла на кухню закрывать форточку. Прихожу, а форточка закрыта, хотя я по звуку определила, что точно на кухне хлопнула форточка. Я развернулась и собралась уже идти обратно в постель, как слышу, как опять форточка хлопнула. Я обернулась.
На этот раз форточка действительно открылась, и дунуло в лицо лёгким ветерком, колыхнулась оконная занавеска, и заскрипел стул около стола. Я почему-то не испугалась и поняла, что это ко мне пришла моя сестра попрощаться. Я открыла холодильник и поставила на стол всё, что могла найти, поставила тарелку и положила вилку.
Сама села на стул и говорю:
— Вот, сестра, угощайся, всё, что есть.
Я услышала, как зазвенела тарелка, и раздалось знакомое мне чавканье. Люба, когда ела, всегда причмокивала.
А я продолжаю говорить:
— Люба, Люба, моя сестра, ушла такая молодая, дочку сиротой оставила, легко тебе теперь там.
Только сказала, вижу, что вилка по столу тянется, а потом поднялась да как треснет об стол!
А я говорю:
— Ты не злись, чего ты злишься? Я правду говорю! Тебе надо было жить и жить, дочку замуж выдать, внуков растить.
Весь монолог я не буду приводить. И так просидела я до без пятнадцати четыре, а потом открылась форточка, подул опять лёгкий ветерок, и, хлопнув, форточка закрылась.
Без задней мысли я встала и пошла на кухню закрывать форточку. Прихожу, а форточка закрыта, хотя я по звуку определила, что точно на кухне хлопнула форточка. Я развернулась и собралась уже идти обратно в постель, как слышу, как опять форточка хлопнула. Я обернулась.
На этот раз форточка действительно открылась, и дунуло в лицо лёгким ветерком, колыхнулась оконная занавеска, и заскрипел стул около стола. Я почему-то не испугалась и поняла, что это ко мне пришла моя сестра попрощаться. Я открыла холодильник и поставила на стол всё, что могла найти, поставила тарелку и положила вилку.
Сама села на стул и говорю:
— Вот, сестра, угощайся, всё, что есть.
Я услышала, как зазвенела тарелка, и раздалось знакомое мне чавканье. Люба, когда ела, всегда причмокивала.
А я продолжаю говорить:
— Люба, Люба, моя сестра, ушла такая молодая, дочку сиротой оставила, легко тебе теперь там.
Только сказала, вижу, что вилка по столу тянется, а потом поднялась да как треснет об стол!
А я говорю:
— Ты не злись, чего ты злишься? Я правду говорю! Тебе надо было жить и жить, дочку замуж выдать, внуков растить.
Весь монолог я не буду приводить. И так просидела я до без пятнадцати четыре, а потом открылась форточка, подул опять лёгкий ветерок, и, хлопнув, форточка закрылась.
