Бесить (зачеркнуто) Любить до старости…

— Дожили. Ослеп, чё ли, на старости лет? — буркнула бабка, продолжая помешивать деревянной лопаткой гущу в котелке.

— На кой чёрт ты побрила мой зверинец, кошёлка?! Осень на дворе — помёрзнет же вся животина.

— На кой, на кой… Шерсть нужна была. Сам же попросил тебе носки связать, мол, копыта мёрзнут.

— Вот те на, — всплеснул руками дед.

— Ну, не дура ли ты? Я ж думал, ты из сундука мотки ниток возьмёшь.

— Я б взяла, но ты всю нить на обряды спустил.

— На обряды я свои брал. Это ты наузы делала да по всему лесу их натыкала.

— Тыкаешь тут только ты… свои мешочки в каждую щель! Или думаешь, я не видела, как ты Клаве Захаровне из соседней деревни свои яйца предлагал?!

— Куриные! — прорычал колдун, двинувшись в сторону жены, бесшумно, словно зверь, вышедший на охоту.

— Ой ли, — хихикнула ведьма.

— А кура, то бишь, не твоя?

Почувствовав приближение мужа, бабка вооружилась скалкой и резко развернулась на пятках к нему лицом. Дед блеснул огнём карих глазищ — вызов принят. Схватив половник, он перешёл в наступление. Атака, защита, ответный удар, отскок в сторону — и так по кругу.

— Клавдию она припомнила. А сама, змеюка подполенная, ползала к Кольке в город раз в неделю!

— Та я внука его на ноги ставила.

— Нет у Кольки внуков! — закричал дед, сделав выпад вперёд.

— Есть, тебе говорят, баран безрогий, — покачала головою бабка, отразив нападение.

— У Николая сын живой вернулся, женатый. Его мальку шестой годок пошёл, заболел сильно — вот я и ездила его лечить.

— Врёшь, старая! Мне мои другое показали.

— Канеш, другое, я ж нарочно отвод сделала, а перед тем, как в город ехать, морок наводила на тебя не единожды, — показала она ему язык.

— Вот ты ж жаба! Зря я тебя тогда из твоего болота вытащил, жила бы себе и дальше квакала о том, какая у тебя судьбина тяжёлая, — показал он ей язык в ответ.

— А ты, значит, подглядывал? — прищурилась ведьма, остановившись, примирительно убрав скалку в сторону.

— Ревнуешь, чё ль?

— Ты будто нет, — фыркнул колдун, откинув половник на стол.

— Думала, не вижу, как ты за мною птицами своими следила и через них же подглядывала?

— Ты не ответил.

Но ответа так и не последовало. Колдун о чём-то задумался, пронзая жену колким взглядом звериных глаз, шумно дыша через нос.

— Ты чаго так уставился? — с вызовом хмыкнула ведьма, готовясь к бою.

— Я вот ча думаю: в деревне одни старики осталися, а тем временем город разрастается… — Неужто к людям потянуло?

— Не, — махнул дед рукою, садясь на скамейку.

— Я к тому, что старики или помрут вскоре (сама видела: недолго им осталось), ну, или особо заботливая родня их в город заберет… А нам с тобою какой итог?

Бабка опустила взгляд, понимая, к чему идёт этот разговор. Пришло время им решать: иль помирать, как все, иль жить дальше да землицу свою оберегать, что столько лет их кормила.

— Мариш, а пошли до молодильного озера?

— До него дня три топать, а хозяйство-то как? — засуетилась бабка, а затем, замерев, посмотрела на деда с какой-то особой нежностью.

— Ещё по одной?

— А чё нет-то? За землёю лес присмотрит, за домом — помощнички твои. Только это… — кашлянул колдун, приставив кулак ко рту.

— Зелья по возвращении обязательно переделай.

— Это ещё зачем? — удивилась ведьма.

— У них со сроком всё хорошо, я за этим слежу.

— Та не, не в этом дело. Я ж думал, что ты шашни с Колькой крутишь, вот и решил тебе отомстить… — Ты что наделал, дятел дупловой?! — закричала бабка, хватая полено.

— Ну, как чего… — встал дед и попятился спиною к выходу.

— Разбавил их немного… Мочой… Своей… Не злись, родная, я потом помогу тебе всё переделать.

— Ах, ты… АХ… ТЫ! Ты хоть знаешь, как долго я это всё это выискивала, собирала, дней и ночей не спала, чтобы всё в срок успеть сделать?! — надвигался на колдуна ураган Марина.

— Хотя ты как раз-таки это и знаешь!

— Мариш, правильно… Правильно, милая, бегом-то до озера — оно быстрее будет, — заржал колдун и с юношеской задорностью бросился бежать из дома в сторону леса, по пути выкрикивая наказы помощникам, пока за ним гналась любимая с поленом, грозясь пришибить на раз.

— До озера аж три дня. Коль она устанет за ним гнаться да домой воротится, что тогда будет?— спросил домовёнок старого Дворового, взглядом провожая хозяев, только что нырнувших в зелень кустов.

— Не устанет, — улыбнулся тот в ответ.

— У него этих словесных гадостей хватит ей до столицы добежать и передумать, или опомниться не успеет. Он её уже пятое столетие так к озеру заманивает, а там с обрыва сталкивает прямо в воду, а она и рада.