Как-то я ездила навестить тетку в деревню. Она написала в письме, что хочет перевести на меня свой дом, и просила приехать по этому поводу.
Добавить в моё избранное
1 мин, 14 сек 7821
Деревня теткина стоит на отшибе, и идти надо было мимо кладбища. Я, вообще-то, до того дня ничего не боялась. А теперь вот… Но — судите сами.
Со стороны леса на дорогу вышла бабка. Когда я с ней поравнялась, она сказала:
— Ты до Комаровки идешь?
— Да, — ответила я.
Бабка спросила, можно ли ей со мной пойти.
— Дорога не моя, не купленная, идите, — пожала я плечами.
И она пошла за мной следом. Мне неудобно было идти быстро, раз уж она напросилась, да и молчать было неловко. Спросила я, как ее зовут.
Она в ответ:
— Щучихой всю жизнь звали.
— Почему? — удивилась я.
— Фамилия моя Щучьева, а имя Настасья.
— Вы в Комаровке живете? — опять спросила я.
— Жила, — ответила бабка.
Я решила, что она переехала из деревни в другое место.
— А ты чья? — спросила Щучиха.
— Я, Григорьевой Полины, племянница. Я у нее редко бываю, поэтому вы меня не знаете. Она позвала, чтоб завещание оформить.
— А зачем? Тебе на Покров помирать придется, — буркнула бабка и поотстала.
Я оглянулась, и у меня волосы дыбом встали. Сзади никого не было. Остальную часть пути я не шла, а бежала. Рассказала тетке, что произошло.
— Щучиха? Так она неделю назад удавилась, — ахнула тетка. И, вытащив пыльный альбом, нашла среди фотографий фото Щучихи.
Это была она. Я попросила тетку рассказать, в чем ее хоронили. Она описала ту одежду, в которой была моя попутчица: зеленая юбка, оранжевая кофта, и белый платок.
— Надо же, — запричитала тетка, — не зря говорят, что неприкаянная душа будет блуждать по земле, пока себе замену не найдет.
Со стороны леса на дорогу вышла бабка. Когда я с ней поравнялась, она сказала:
— Ты до Комаровки идешь?
— Да, — ответила я.
Бабка спросила, можно ли ей со мной пойти.
— Дорога не моя, не купленная, идите, — пожала я плечами.
И она пошла за мной следом. Мне неудобно было идти быстро, раз уж она напросилась, да и молчать было неловко. Спросила я, как ее зовут.
Она в ответ:
— Щучихой всю жизнь звали.
— Почему? — удивилась я.
— Фамилия моя Щучьева, а имя Настасья.
— Вы в Комаровке живете? — опять спросила я.
— Жила, — ответила бабка.
Я решила, что она переехала из деревни в другое место.
— А ты чья? — спросила Щучиха.
— Я, Григорьевой Полины, племянница. Я у нее редко бываю, поэтому вы меня не знаете. Она позвала, чтоб завещание оформить.
— А зачем? Тебе на Покров помирать придется, — буркнула бабка и поотстала.
Я оглянулась, и у меня волосы дыбом встали. Сзади никого не было. Остальную часть пути я не шла, а бежала. Рассказала тетке, что произошло.
— Щучиха? Так она неделю назад удавилась, — ахнула тетка. И, вытащив пыльный альбом, нашла среди фотографий фото Щучихи.
Это была она. Я попросила тетку рассказать, в чем ее хоронили. Она описала ту одежду, в которой была моя попутчица: зеленая юбка, оранжевая кофта, и белый платок.
— Надо же, — запричитала тетка, — не зря говорят, что неприкаянная душа будет блуждать по земле, пока себе замену не найдет.
