Рик — обычный парень, пытающийся зарабатывать писательством, придумывает персонажа — писателя, который волею Создателя оказывается не в том месте и не в то время. Со временем он начинает отождествлять себя с ним, пока страшная тайна Создателя не выходит из тьмы с одной лишь целью — показать что реально, а что нет…
Добавить в моё избранное
17 мин, 48 сек 17430
— Этого… Этого не может быть.
Он вынул из закладки водительское удостоверение и начал внимательно его рассматривать. На нем так же красовалось имя Эймида Редварта, но фотография была его, Рика.
В то время как он вновь и вновь перечитывал это имя, краски вокруг него все сгущались и сгущались.
Вдруг он заметил что с кассиром происходит что-то неладное. Внимательно присмотревшись, он увидел, что нос начал подергиваться, глаза меняли цвет, диаметр ноздрей то увеличивался, то уменьшался, волосы становились гуще.
Лицо кассира менялось с невероятной скоростью, пока не превратилось в кровавое месиво, которое притягивало взгляд Рика в себя со страшной силой. С трудом оторвавшись от него, Рик попытался выбежать на улицу, но открыв дверь, он не увидел ничего кроме бесконечной темноты и непроглядного хаоса, в котором было лишь это кафе. Перейдя сквозь дверную арку, Рик потерял ощущение силы притяжения и вспарил в никуда, но неведомая сила затянула его обратно.
Он тут же упал на пол, к нему медленно подходил кассир с хаотичным алым месивом вместо лица. Кассир снял с себя рабочий фартук и Рик увидел его абсолютно черное тело, как пятно краски на белом фоне. До него не сразу дошло, что смотря в него, он смотрел сквозь стены прямо в хаос, который окружал это кафе. А это кафе было единственным островком в этой непроглядной тьме.
Кассир медленно подходил к нему. Как только его лицо-месиво стало различно среди всего остального ужаса, окружавшего в тот момент Рика, оно притянуло его взгляд и более не отпускало. Глаза Рика открылись настолько широко, насколько это вообще возможно, казалось они вот вот выпадут из его глазных орбит наружу, после чего, он, несомненно, не смог бы вставить их обратно.
— Вот мы и встретились, мистер Редварт. Долго же я пытался добраться до вас.
— Кт… Кто вы такой?!
— Меня зовут Шелби и я единственный в мире писатель, который оживил персонажа своей книги. С чем вы можете меня поздравить, и даже обязаны, ибо жить вам осталось лишь несколько минут.
— Почему вы называете меня Эймидом, мое настоящее имя Рик! И я никакой не персонаж, Эймида Редварта придумал я сам, лично, в своей комнате, боже это все какой-то кошмар, сейчас я закрою глаза и проснусь у себя в квартире!
Но глаза не закрывались. Неведомая сила удерживала их широко открытыми и державшими свой взор прямо на кассира.
— Рик это вымышленное имя, мистер Редварт, как, собственно и Эймид. Вы оба существуете лишь в моей фантазии.
— Но… я помню свое прошлое! Помню как ходил вдоль ручья, Кьюксмитт Дэй, пианино.
— И это все, что вы припоминаете? Попробуйте осознать хотя бы один эпизод из детства.
Рик напрягся, но не смог вспомнить ничего, кроме удара пианино.
— Мне отшибло память, когда этот проклятый рояль упал на странного человека в черном, это были вы?
— Какой догадливый! Все равно «той» памяти у тебя не было, точнее она была, но принадлежала не тебе, я выдумал ее. А пианино и вправду сработало, не думал что меня сможет остановить мое же творение.
— Я ни черта не понимаю, я что, твоя фантазия? Меня не существует?
— Все, что нас окружает является фантазией, я не удивлюсь если сам являюсь чьим-то персонажем рассказа, а он в свою очередь еще чьим-то. Что ты можешь назвать реальностью, что действительностью, а что вымыслом?
Черное тело Шелби стало расширяться и сужаться слово сердечная мышца, вырванная у рыбы. Кафе начало разлетаться на части, которые уносило в неведомые дали хаоса.
— Ты заставил меня изрядно напрячь свой разум, Эймид, придумав самого себя и погрузившись в свои фантазии, в которых я не мог добраться до тебя, чтобы прекратить все это. Выхода нет, либо ты исчезнешь, либо я сойду с ума.
— Я? Исчезну? Куда!? — Рик изводился вопросами, пытаясь продлить свою жизнь, насколько это возможно.
— Прощайте, Эймид Редварт.
Злосчастное кафе вздулось как мыльный пузырь и рассыпалось на мельчайшие осколки, которые были поглощены тьмой. Шелби сливался с ней, и вскоре перестал быть видимым для очей Рика. Он остался совершенно один в темной пустоте.
— Боже, какой дурацкий сон, наконец-то я могу закрыть глаза и вернуться обратно, забыв все это.
Он закрыл глаза. Но открыть их уже не смог…
Он вынул из закладки водительское удостоверение и начал внимательно его рассматривать. На нем так же красовалось имя Эймида Редварта, но фотография была его, Рика.
В то время как он вновь и вновь перечитывал это имя, краски вокруг него все сгущались и сгущались.
Вдруг он заметил что с кассиром происходит что-то неладное. Внимательно присмотревшись, он увидел, что нос начал подергиваться, глаза меняли цвет, диаметр ноздрей то увеличивался, то уменьшался, волосы становились гуще.
Лицо кассира менялось с невероятной скоростью, пока не превратилось в кровавое месиво, которое притягивало взгляд Рика в себя со страшной силой. С трудом оторвавшись от него, Рик попытался выбежать на улицу, но открыв дверь, он не увидел ничего кроме бесконечной темноты и непроглядного хаоса, в котором было лишь это кафе. Перейдя сквозь дверную арку, Рик потерял ощущение силы притяжения и вспарил в никуда, но неведомая сила затянула его обратно.
Он тут же упал на пол, к нему медленно подходил кассир с хаотичным алым месивом вместо лица. Кассир снял с себя рабочий фартук и Рик увидел его абсолютно черное тело, как пятно краски на белом фоне. До него не сразу дошло, что смотря в него, он смотрел сквозь стены прямо в хаос, который окружал это кафе. А это кафе было единственным островком в этой непроглядной тьме.
Кассир медленно подходил к нему. Как только его лицо-месиво стало различно среди всего остального ужаса, окружавшего в тот момент Рика, оно притянуло его взгляд и более не отпускало. Глаза Рика открылись настолько широко, насколько это вообще возможно, казалось они вот вот выпадут из его глазных орбит наружу, после чего, он, несомненно, не смог бы вставить их обратно.
— Вот мы и встретились, мистер Редварт. Долго же я пытался добраться до вас.
— Кт… Кто вы такой?!
— Меня зовут Шелби и я единственный в мире писатель, который оживил персонажа своей книги. С чем вы можете меня поздравить, и даже обязаны, ибо жить вам осталось лишь несколько минут.
— Почему вы называете меня Эймидом, мое настоящее имя Рик! И я никакой не персонаж, Эймида Редварта придумал я сам, лично, в своей комнате, боже это все какой-то кошмар, сейчас я закрою глаза и проснусь у себя в квартире!
Но глаза не закрывались. Неведомая сила удерживала их широко открытыми и державшими свой взор прямо на кассира.
— Рик это вымышленное имя, мистер Редварт, как, собственно и Эймид. Вы оба существуете лишь в моей фантазии.
— Но… я помню свое прошлое! Помню как ходил вдоль ручья, Кьюксмитт Дэй, пианино.
— И это все, что вы припоминаете? Попробуйте осознать хотя бы один эпизод из детства.
Рик напрягся, но не смог вспомнить ничего, кроме удара пианино.
— Мне отшибло память, когда этот проклятый рояль упал на странного человека в черном, это были вы?
— Какой догадливый! Все равно «той» памяти у тебя не было, точнее она была, но принадлежала не тебе, я выдумал ее. А пианино и вправду сработало, не думал что меня сможет остановить мое же творение.
— Я ни черта не понимаю, я что, твоя фантазия? Меня не существует?
— Все, что нас окружает является фантазией, я не удивлюсь если сам являюсь чьим-то персонажем рассказа, а он в свою очередь еще чьим-то. Что ты можешь назвать реальностью, что действительностью, а что вымыслом?
Черное тело Шелби стало расширяться и сужаться слово сердечная мышца, вырванная у рыбы. Кафе начало разлетаться на части, которые уносило в неведомые дали хаоса.
— Ты заставил меня изрядно напрячь свой разум, Эймид, придумав самого себя и погрузившись в свои фантазии, в которых я не мог добраться до тебя, чтобы прекратить все это. Выхода нет, либо ты исчезнешь, либо я сойду с ума.
— Я? Исчезну? Куда!? — Рик изводился вопросами, пытаясь продлить свою жизнь, насколько это возможно.
— Прощайте, Эймид Редварт.
Злосчастное кафе вздулось как мыльный пузырь и рассыпалось на мельчайшие осколки, которые были поглощены тьмой. Шелби сливался с ней, и вскоре перестал быть видимым для очей Рика. Он остался совершенно один в темной пустоте.
— Боже, какой дурацкий сон, наконец-то я могу закрыть глаза и вернуться обратно, забыв все это.
Он закрыл глаза. Но открыть их уже не смог…
Страница 5 из 5
