И с чего это меня потянуло писать? Хотя заводит мысль о том, что если я вдруг предстану перед судом и буду предан, несомненно, смертной казни, то легенда о моих убийствах дойдет до потомков не в искаженном людьми виде… Я лишь, как и большинство ученых, естествоиспытатель. Я люблю людей. Разве это нехорошо? Разве это предосудительно?
Добавить в моё избранное
13 мин, 37 сек 17346
Повреждение обонятельных и вкусовых нервов оказалось делом нелегким… Больше 30 жертв было выброшено впустую, потому что они быстро захлебывались кровью, когда я вырывал им язык. Пришлось идти более гуманным путем — сначала повреждать обонятельный нерв, проделывая эту сложную операцию через ноздри жертвы, а затем прижигать расплавленным металлом вкусовые рецепторы. Итог: если касаться и повреждать ротовую полость, отсутствие и хрип голоса заменяется обильным слезоотделением и быстрым движением суженых зрачков, а также резкой потерей контрастности глазного яблока.
Этого результата я добился лишь с точностью на 73 жертве.
После я исследовал и заглушал осязание. Но только к 80 жертве пришел к выводу, что его нужно сначала обострить. Осязание у женщин резко и весьма сильно обостряется при половом акте. Так что помимо результатов моя работа стала приносить и удовольствие… Но отсутствие возможности осязать при наличии других органов чувств на голос не сходит. И все-таки я решил остановится на том, что голос — второй шаг на моем пути к познанию души человеческой.
Сейчас я провожу маленький эксперимент: 5 девушек и 3 женщины сидят в подвале. Я их не кормлю, не даю пить и держу в жутких условиях. Я должен знать почему и в течении какого времени душа может продержаться в неугодном ей сосуде.
Веду дневник наблюдений и стараюсь как ни в чем не бывало работать в лаборатории и дальше. Пусть радуются, что работают рядом с великим ученым.
Записка 3.
Ах, Эмили, вот зачем ты полезла в подвал? Я не виноват в твоей смерти. Ты сама решила умереть, когда зашла туда.
Кстати, стоит упомянуть, что Эмили — моя коллега, лаборант-сменщик. Она очень милая и добрая девушка, но у нее есть существенный недостаток: она болтлива. А о моем эксперименте пока никто не должен знать… Эмили мне безумно нравилась. Только она могла разговорить меня, вечно держащего все в себе, и даже иногда, не скрою, вызвать на откровенные темы.
Мне пришлось раскрыть перед ней свое истинное лицо, которое, пожалуй, было последним в ее жизни… Я не хотел делать её жертвой и не предполагал этого, но пришлось.
Притащив ее в «стерильную комнату» у себя дома, я решил не проводить с ней каких-то особенных опытов. Я просто решил узнать, как ведет себя душа во время деформации её сосуда. Уложив её на операционный стол и заткнув рот смоченной раствором этилового спирта тряпкой, я перетянул конечности жгутами. Много крови мне не хотелось. Точнее именно тогда мне пришла идея взять и исследовать кровь и венозную и артериальную по мере деформации тела. Проделав аккуратные царапинки на её бледноватой коже, я набрал кровь для проб в нужном мне количестве… Она текла так быстро… Я знал, что Эмили живая, энергичная девочка, и её кровь, заметьте, такая же.
Она смотрела на меня большими испуганными глазенками… Знаете ли, я втайне хотел её, очень хотел… И сейчас она, беспомощная, полностью в моих руках с томным взглядом, на который видимо повлияло наличие в крови спиртовых соединений.
Интересно, как же действует дыхательная система во время секса? Как отражается частота дыхания? Я знал в теории, но хотел видеть воочию. Чтобы Эмили не скончалась от болевого шока, пришлось ввести ей местный наркоз. Не люблю я эти вещи, конечно, но труп мне не нужен. Меня интересуют живые люди.
Знаете как сложно снимать слои эпителия? Причем с такой тонкой конструкции, как дыхательная система. Но все же я аккуратно это сделал. Вы не представляете как прекрасна эта тонкая конструкция дыхательного аппарата, бьющееся равномерно сердце… Надеюсь, наркоз ещё будет действовать… Не хотелось бы, чтобы Эмили скончалась от резкой боли, ведь наркоз — вещь обманчивая… Эмили была обнажена более чем достаточно, я даже мог наблюдать как бьется её сердце… Она была прекрасна! Пришлось её немного разбудить, только вот открыв глаза, она видимо ещё не поняла, как я её «раздел».
Хотел… И вот теперь желание исполнилось! Я брал её всю… Она была вся моя… Прелестная девочка!
Грудная клетка её вздымалась, стягивались и растягивались хрящевые соединения на ребрах, сердце разносило кровь с бешеной скоростью. Прекрасное зрелище! Я не нахожу слов, чтобы это описать… Вся прелесть тела человеческого открывалась мне. Причем тела в действии, в приближении к оргазму… Наркоз прошел, Эмили заметалась. Одно преобразование я уже сделал. Не мешало бы снять пробу крови и приступить к непосредственной деформации. Конечности уже отекли от жгутов, можно было приступать. Кости перерубить с одного удара — дело достаточно сложное, но другого выхода, как взяться за топор, у меня не оставалось… Эмили стонала от боли. Бедная. Расставаться с тем, что тебе дорого, ужасно. Но она сама избрала такую судьбу, когда пошла в мой подвал.
Недолгая, но болезненная процедура быстро лишила её рук и Эмили лишилась заодно и сознания. Жаль… Похоже глаз она больше не откроет. Но эксперимент нужно продолжать.
Этого результата я добился лишь с точностью на 73 жертве.
После я исследовал и заглушал осязание. Но только к 80 жертве пришел к выводу, что его нужно сначала обострить. Осязание у женщин резко и весьма сильно обостряется при половом акте. Так что помимо результатов моя работа стала приносить и удовольствие… Но отсутствие возможности осязать при наличии других органов чувств на голос не сходит. И все-таки я решил остановится на том, что голос — второй шаг на моем пути к познанию души человеческой.
Сейчас я провожу маленький эксперимент: 5 девушек и 3 женщины сидят в подвале. Я их не кормлю, не даю пить и держу в жутких условиях. Я должен знать почему и в течении какого времени душа может продержаться в неугодном ей сосуде.
Веду дневник наблюдений и стараюсь как ни в чем не бывало работать в лаборатории и дальше. Пусть радуются, что работают рядом с великим ученым.
Записка 3.
Ах, Эмили, вот зачем ты полезла в подвал? Я не виноват в твоей смерти. Ты сама решила умереть, когда зашла туда.
Кстати, стоит упомянуть, что Эмили — моя коллега, лаборант-сменщик. Она очень милая и добрая девушка, но у нее есть существенный недостаток: она болтлива. А о моем эксперименте пока никто не должен знать… Эмили мне безумно нравилась. Только она могла разговорить меня, вечно держащего все в себе, и даже иногда, не скрою, вызвать на откровенные темы.
Мне пришлось раскрыть перед ней свое истинное лицо, которое, пожалуй, было последним в ее жизни… Я не хотел делать её жертвой и не предполагал этого, но пришлось.
Притащив ее в «стерильную комнату» у себя дома, я решил не проводить с ней каких-то особенных опытов. Я просто решил узнать, как ведет себя душа во время деформации её сосуда. Уложив её на операционный стол и заткнув рот смоченной раствором этилового спирта тряпкой, я перетянул конечности жгутами. Много крови мне не хотелось. Точнее именно тогда мне пришла идея взять и исследовать кровь и венозную и артериальную по мере деформации тела. Проделав аккуратные царапинки на её бледноватой коже, я набрал кровь для проб в нужном мне количестве… Она текла так быстро… Я знал, что Эмили живая, энергичная девочка, и её кровь, заметьте, такая же.
Она смотрела на меня большими испуганными глазенками… Знаете ли, я втайне хотел её, очень хотел… И сейчас она, беспомощная, полностью в моих руках с томным взглядом, на который видимо повлияло наличие в крови спиртовых соединений.
Интересно, как же действует дыхательная система во время секса? Как отражается частота дыхания? Я знал в теории, но хотел видеть воочию. Чтобы Эмили не скончалась от болевого шока, пришлось ввести ей местный наркоз. Не люблю я эти вещи, конечно, но труп мне не нужен. Меня интересуют живые люди.
Знаете как сложно снимать слои эпителия? Причем с такой тонкой конструкции, как дыхательная система. Но все же я аккуратно это сделал. Вы не представляете как прекрасна эта тонкая конструкция дыхательного аппарата, бьющееся равномерно сердце… Надеюсь, наркоз ещё будет действовать… Не хотелось бы, чтобы Эмили скончалась от резкой боли, ведь наркоз — вещь обманчивая… Эмили была обнажена более чем достаточно, я даже мог наблюдать как бьется её сердце… Она была прекрасна! Пришлось её немного разбудить, только вот открыв глаза, она видимо ещё не поняла, как я её «раздел».
Хотел… И вот теперь желание исполнилось! Я брал её всю… Она была вся моя… Прелестная девочка!
Грудная клетка её вздымалась, стягивались и растягивались хрящевые соединения на ребрах, сердце разносило кровь с бешеной скоростью. Прекрасное зрелище! Я не нахожу слов, чтобы это описать… Вся прелесть тела человеческого открывалась мне. Причем тела в действии, в приближении к оргазму… Наркоз прошел, Эмили заметалась. Одно преобразование я уже сделал. Не мешало бы снять пробу крови и приступить к непосредственной деформации. Конечности уже отекли от жгутов, можно было приступать. Кости перерубить с одного удара — дело достаточно сложное, но другого выхода, как взяться за топор, у меня не оставалось… Эмили стонала от боли. Бедная. Расставаться с тем, что тебе дорого, ужасно. Но она сама избрала такую судьбу, когда пошла в мой подвал.
Недолгая, но болезненная процедура быстро лишила её рук и Эмили лишилась заодно и сознания. Жаль… Похоже глаз она больше не откроет. Но эксперимент нужно продолжать.
Страница 2 из 4
