В лесу было так сыро, как бывает только после дождя в теплый день поздней осени. На землю уже пытался лечь снег, но природа вдруг взбунтовалась перед зимнем забвением, и выпросила у неба напоследок пару относительно теплых дней…
Добавить в моё избранное
14 мин, 4 сек 7720
Витязь скорым шагом направился к ней, отворил тяжелую дверь и увидел в дальнем углу около черной глазницы прикрытого слюдой окна выдолбленный из дубового ствола пустой гроб. Перед гробом на коленях стоял человек в черной одежде. Алеха перекрестился и тронул за плечо человека. То быстро обернулся и витязь радостно узнал рыжую бороду искомого им монаха.
Батюшка, — жарко зашептал он, утирая с глаз неизвестно отчего выступившие слезы, — за тобой я пришел. Князь меня послал. Иди, говорит, найди мне Арсения. Не могу, говорит без него. Доброты без тебя около князя нет. Некому теперь князю доброго слова сказать. Да и нам без тебя плохо. Вернись. Князь уж покаялся, что прогнал тебя. Не со зла он это сделал. Не со зла, а только по злому навету. Вернись. Прости его батюшка.
Богатырь упал перед монахом на колени и ещё жарче стал его уговаривать. Однако до Арсения эти уговоры пока не доходили. Монах смотрел неподвижными глазами сквозь Алеху куда-то назад.
Не пойдет он с тобой, — услышал витязь за своей спиной строгий голос.
— Нечего ему у вас делать. Замучили вы его. Жестоко замучили.
Как так замучили? — обернулся в сторону таинственного голоса витязь.
Жизнью своей беспутной замучили, — ответил, стоящий стены высокий седобородый старик.
— Все вы пользовались его добротой, ничего не давая взамен. Устал человек от вас. Устал. Ему покой нужен. Ведь добрый человек — самый несчастный человек. Он вечно борется со своей злобной сущностью, а та стерва коварная притворяется что, будто нет её, а потом как выскочит и начнет душить. Другие-то с нею душа в душу живут, а добрых людей она не любит. Он теперь у меня жить будет. Я его спасу. От вас же спасения не дождешься. Вон люди из соседней деревни попросили монаха твоего меня извести. Он их лечил, учил, от злых демонов охранял, а они его на верную смерть послали. Глупые люди. Глупые и злые. Не пойдет он с тобой, и не проси.
Почему не пойдет?
Он покой здесь нашел. Ему хорошо сейчас. Вот и дом для успокоения полного у него уже готов, а с вами он пропадет. Вы же ненавидите доброту.
Врешь! — заорал в полный голос Алеха и охваченный непонятной злобой бросился на седобородого.
Он хотел схватить его шею и, переломив хрупкие позвонки, лишить старика жизни. Не сложное это было дело. Тяжело в первый раз человеку шею сломать, а потом ничего страшного. Витязю уже казалось, что он ухватился за шею старца, почувствовал под рукой касание волос его бороды, но тут что-то вспыхнуло перед глазами, замерцало бледным светом, и богатырские руки ухватили пустоту. Старика у стены не было. Изумленный Алеха огляделся вокруг себя. Изба освещалась нервно подрагивающим светом коптящей лучины, но в углу, где стоял гроб, сияло серебристое облако. Облако сначала стало раздуваться подобно огромному пузырю, а потом вдруг лопнуло, оставив после себя лишь тьму. Гроба в углу не стало, остался один Арсений, но и он через мгновение исчез в черной стене. Витязь побежал к месту, где только что стоял монах и нашел там полуоткрытую низенькую дверцу. Богатырь согнулся в три погибели, пролез дверной проем, оказавшись на скользких ступеньках, круто уходящих вниз. Над лестницей горел смоляной факел, освещающий спину уходящего Арсения. Алеха заторопился вслед за монахом, запнулся обо что-то и кубарем скатился со ступеней вниз. Там внизу он сразу же попытался встать на ноги, но тут же упал, взвыв от страшной боли в ступнях. Пол подвала был выстлан чем-то острым. Витязь заполз обратно на последнюю ступеньку лестницы и стал рассматривать колючие покрытие пола. На полу валялись птичьи черепа и другие кости мелких животных. Их было так много, что они обратились в толстый белый ковер. Богатырь снял рубаху, разорвал её на две половины, обмотал тряпками ноги и побежал зам Арсением.
Монаха Алеха нашел в одном из повальных гротов, опять на коленях перед гробом, но на этот раз в гробу лежал труп той самой девушки, которая помогла витязю после схватки с медведем. Девушка была мертва.
Богатырь часто закрестился и решился силой увести Арсения прочь из этого страшного подвала. Он схватил монаха за руку и стал тащить назад к лестнице. Однако Арсений продолжал сидеть неподвижно, а вот рука его неожиданно легко поддалась витязю, оторвавшись от тела монаха. Алеха в ужасе отбросил в сторону оторванную ладонь и прижался спиной к стене. В это время ожил монах. Он схватился здоровой рукой за покалеченное предплечье и стал крутиться вокруг своей оси. Потом вдруг остановился, втянул ноздрями влажный воздух подземелья и пошел на Алеху. Вид монаха был страшен, особенно страшен был обломок кости со свисавшими кусками мяса в том месте, где совсем недавно была рука. Арсений замахнулся на витязя обломком кости, метя в шею. Богатырь задрожал, но тут почувствовал, что сжимает в ладони рукоять своего не раз испытанного в боях верного кинжала. Осталось только нанести точный удар в сердце монаха и можно бежать к свободе.
Батюшка, — жарко зашептал он, утирая с глаз неизвестно отчего выступившие слезы, — за тобой я пришел. Князь меня послал. Иди, говорит, найди мне Арсения. Не могу, говорит без него. Доброты без тебя около князя нет. Некому теперь князю доброго слова сказать. Да и нам без тебя плохо. Вернись. Князь уж покаялся, что прогнал тебя. Не со зла он это сделал. Не со зла, а только по злому навету. Вернись. Прости его батюшка.
Богатырь упал перед монахом на колени и ещё жарче стал его уговаривать. Однако до Арсения эти уговоры пока не доходили. Монах смотрел неподвижными глазами сквозь Алеху куда-то назад.
Не пойдет он с тобой, — услышал витязь за своей спиной строгий голос.
— Нечего ему у вас делать. Замучили вы его. Жестоко замучили.
Как так замучили? — обернулся в сторону таинственного голоса витязь.
Жизнью своей беспутной замучили, — ответил, стоящий стены высокий седобородый старик.
— Все вы пользовались его добротой, ничего не давая взамен. Устал человек от вас. Устал. Ему покой нужен. Ведь добрый человек — самый несчастный человек. Он вечно борется со своей злобной сущностью, а та стерва коварная притворяется что, будто нет её, а потом как выскочит и начнет душить. Другие-то с нею душа в душу живут, а добрых людей она не любит. Он теперь у меня жить будет. Я его спасу. От вас же спасения не дождешься. Вон люди из соседней деревни попросили монаха твоего меня извести. Он их лечил, учил, от злых демонов охранял, а они его на верную смерть послали. Глупые люди. Глупые и злые. Не пойдет он с тобой, и не проси.
Почему не пойдет?
Он покой здесь нашел. Ему хорошо сейчас. Вот и дом для успокоения полного у него уже готов, а с вами он пропадет. Вы же ненавидите доброту.
Врешь! — заорал в полный голос Алеха и охваченный непонятной злобой бросился на седобородого.
Он хотел схватить его шею и, переломив хрупкие позвонки, лишить старика жизни. Не сложное это было дело. Тяжело в первый раз человеку шею сломать, а потом ничего страшного. Витязю уже казалось, что он ухватился за шею старца, почувствовал под рукой касание волос его бороды, но тут что-то вспыхнуло перед глазами, замерцало бледным светом, и богатырские руки ухватили пустоту. Старика у стены не было. Изумленный Алеха огляделся вокруг себя. Изба освещалась нервно подрагивающим светом коптящей лучины, но в углу, где стоял гроб, сияло серебристое облако. Облако сначала стало раздуваться подобно огромному пузырю, а потом вдруг лопнуло, оставив после себя лишь тьму. Гроба в углу не стало, остался один Арсений, но и он через мгновение исчез в черной стене. Витязь побежал к месту, где только что стоял монах и нашел там полуоткрытую низенькую дверцу. Богатырь согнулся в три погибели, пролез дверной проем, оказавшись на скользких ступеньках, круто уходящих вниз. Над лестницей горел смоляной факел, освещающий спину уходящего Арсения. Алеха заторопился вслед за монахом, запнулся обо что-то и кубарем скатился со ступеней вниз. Там внизу он сразу же попытался встать на ноги, но тут же упал, взвыв от страшной боли в ступнях. Пол подвала был выстлан чем-то острым. Витязь заполз обратно на последнюю ступеньку лестницы и стал рассматривать колючие покрытие пола. На полу валялись птичьи черепа и другие кости мелких животных. Их было так много, что они обратились в толстый белый ковер. Богатырь снял рубаху, разорвал её на две половины, обмотал тряпками ноги и побежал зам Арсением.
Монаха Алеха нашел в одном из повальных гротов, опять на коленях перед гробом, но на этот раз в гробу лежал труп той самой девушки, которая помогла витязю после схватки с медведем. Девушка была мертва.
Богатырь часто закрестился и решился силой увести Арсения прочь из этого страшного подвала. Он схватил монаха за руку и стал тащить назад к лестнице. Однако Арсений продолжал сидеть неподвижно, а вот рука его неожиданно легко поддалась витязю, оторвавшись от тела монаха. Алеха в ужасе отбросил в сторону оторванную ладонь и прижался спиной к стене. В это время ожил монах. Он схватился здоровой рукой за покалеченное предплечье и стал крутиться вокруг своей оси. Потом вдруг остановился, втянул ноздрями влажный воздух подземелья и пошел на Алеху. Вид монаха был страшен, особенно страшен был обломок кости со свисавшими кусками мяса в том месте, где совсем недавно была рука. Арсений замахнулся на витязя обломком кости, метя в шею. Богатырь задрожал, но тут почувствовал, что сжимает в ладони рукоять своего не раз испытанного в боях верного кинжала. Осталось только нанести точный удар в сердце монаха и можно бежать к свободе.
Страница 3 из 4
