Данная статья найдена в редакции журнала «Модерн». Материал находился на флэш-карте в ящике рабочего стола корреспондента J, бывшего сотрудника издания и автора текста. Информационный носитель обнаружили на следующий день после внезапного увольнения J…
Добавить в моё избранное
11 мин, 51 сек 467
Статья приводится без правок.
В мире, забытом любовью… Запах вечерних дорог, Страх преждевременной смерти, Стале-бетонный пророк Техно-финансовой тверди, Зверь из тумана и дыма Индустриального мрака Вечно проносится мимо, Лая, как злая собака.
Так он процитировал, не здороваясь, чтобы затем посмотреть мне в глаза.
Я был уверен: бояться нечего. Хотя в месте, подобном этому, на ум приходили мысли самые разные, и отнюдь не весёлые. А его взгляд… Глубоко в зрачках, но не утаившись до конца, спряталась обжигающая боль — коварная судьбина побитого жизнью пса. Не злого только, а смирившегося с надписью на песочных часах, с придуманной кем-то высшим фабулой. Многоопытное и много знающее животное не способно помочь другим, ведь всё та же безжалостная судьба родила его безмолвным.
Собеседнику было что сказать — он же, несомненно, о чём-то умалчивал, пускай и согласился ответить на вопрос, который привёл меня сюда.
«Надо подготовить почву для разговора», — решил я.
— Ваши стихи?
— Ха, — предельно лаконичное выражение.
Подобрать пин-код к чужому сердцу — задача трудная. Я постарался:
— Вам страшно?
— Думаете, боюсь наказания? — вернулось вопросом. Молодой высокорослый мужчина, короткостриженый брюнет; он сидел напротив, положив ногу на ногу.
— Нет, ошибаетесь: не осталось в мире вещей, что могли бы меня напугать, поскольку и мира как такового не осталось.
Уточнил:
— Для вас?
— Какая разница, — беззлобно бросил он, покрутил головой, отыскивая взором кого-то либо что-то.
— Эй, приятель, дай прикурить.
Полноватый крашеный блондин с растрёпанными волосами не отреагировал. Подле него сидела пожилая дама с завитыми кудельками, однако зрение «приятеля», как его назвали, не выхватывало из общей картины фигуры возрастной женщины, пьяно скользя за гранью чёткости.
— Псих, — добродушно подвёл итог брюнет и заливисто рассмеялся.
— Думаете, я тоже? — внезапно оборвав собственное веселье, произнёс долговязый. Поправил больничный халат Стало не по себе; изобразив благожелательную улыбку, пошутил:
— Телепатия? Уже второй раз наши мысли совпадают.
— Ну вам-то, разумеется, нечего бояться, — словно бы невпопад заметил интервьюируемый, опять «проникнув» в моё сознание.-Хоть здесь и не место талантливому, перспективному человеку.
Кажется, нащупалась удобная тропка для диалога.
— Никто не знает, что ему уготовано, — вроде бы не согласился я.
— Чушь.
— Он тяжело вздохнул и вновь заозирался.
— Да есть у кого-нибудь курить? Сдохну, если не затянусь!
— Везунчик, — серьёзно откликнулся сушёный старичок, деливший место за столом с молодой рыжеволосой девушкой, наверное, внучкой.
— Хохмачи.
— Стриженый кратко выругался.
— А вы, значит, не курите?
— Нет, вы правда телепат! Как догадались?
— Догадливый. К нам обязательно отправили бы некурящего, положительного, одарённого.
— Подмигнул.
— Вот и хорошо, вот и чудно.
Во мне сражалась толпа эмоций. Вырвалась искренняя фраза:
— Как же тогда вы, умный, даровитый, нашли пристанище тут, а не на телевидении? В роли генерального продюсера какого-нибудь канала, допустим. Интриги, да?
Раздалось презрительное фырканье.
— Если б не был умным и неординарным, то и не очутился бы. Лучше тут, чем там.
«Там?» Кто же это, настоящий безумец?«Сенсационный репортаж не вырисовывался.»
И вдруг мужчина напротив перевернул ситуацию с пяток на темечко единственной фразой:
— К вашему сведению, все талантливые люди сидят в психушках.
— Неглубоко вздохнул, подпёр щёку ладонью и добавил эхом:
— А вам рано, вам рано… Видите ли, родись я бездарностью, гулял бы на свободе. Выбора не оставили: либо таблетки и подписка о невыезде из нового жилища, либо нечто гораздо хуже.
— В голосе неожиданно засквозило напряжение, проскользнула ощутимая нотка ужаса.
Я молчал, ожидая продолжения. Вскоре оно последовало:
— Хотите историю? Нужна сенсация, репортажа требуют? Что ж, забирайте: и первое, и второе, и ещё кое-что, на десерт. Но без толку, к сожалению.
Силясь разобраться в недомолвках, сам поглядел ему в глаза — горизонтальные овалы, где заходилась в нервном танце вселенная. Она сжималась и разжималась, будто привычная каждому реальность. Болезненно-неизменно персональная бесконечность повторяла ритм, испокон века заведённый неделимым прототипом, подлинной Вселенной, вместилищем галактик, звёзд и планет. Копия страдала, неслышно захлёбываясь кошмаром хаоса.
А собеседник, подперев подрагивающей рукой клиновидный подбородок, зашуршал страницами пыльной, пожелтевшей, никем не читаемой автобиографии.
В мире, забытом любовью… Запах вечерних дорог, Страх преждевременной смерти, Стале-бетонный пророк Техно-финансовой тверди, Зверь из тумана и дыма Индустриального мрака Вечно проносится мимо, Лая, как злая собака.
Так он процитировал, не здороваясь, чтобы затем посмотреть мне в глаза.
Я был уверен: бояться нечего. Хотя в месте, подобном этому, на ум приходили мысли самые разные, и отнюдь не весёлые. А его взгляд… Глубоко в зрачках, но не утаившись до конца, спряталась обжигающая боль — коварная судьбина побитого жизнью пса. Не злого только, а смирившегося с надписью на песочных часах, с придуманной кем-то высшим фабулой. Многоопытное и много знающее животное не способно помочь другим, ведь всё та же безжалостная судьба родила его безмолвным.
Собеседнику было что сказать — он же, несомненно, о чём-то умалчивал, пускай и согласился ответить на вопрос, который привёл меня сюда.
«Надо подготовить почву для разговора», — решил я.
— Ваши стихи?
— Ха, — предельно лаконичное выражение.
Подобрать пин-код к чужому сердцу — задача трудная. Я постарался:
— Вам страшно?
— Думаете, боюсь наказания? — вернулось вопросом. Молодой высокорослый мужчина, короткостриженый брюнет; он сидел напротив, положив ногу на ногу.
— Нет, ошибаетесь: не осталось в мире вещей, что могли бы меня напугать, поскольку и мира как такового не осталось.
Уточнил:
— Для вас?
— Какая разница, — беззлобно бросил он, покрутил головой, отыскивая взором кого-то либо что-то.
— Эй, приятель, дай прикурить.
Полноватый крашеный блондин с растрёпанными волосами не отреагировал. Подле него сидела пожилая дама с завитыми кудельками, однако зрение «приятеля», как его назвали, не выхватывало из общей картины фигуры возрастной женщины, пьяно скользя за гранью чёткости.
— Псих, — добродушно подвёл итог брюнет и заливисто рассмеялся.
— Думаете, я тоже? — внезапно оборвав собственное веселье, произнёс долговязый. Поправил больничный халат Стало не по себе; изобразив благожелательную улыбку, пошутил:
— Телепатия? Уже второй раз наши мысли совпадают.
— Ну вам-то, разумеется, нечего бояться, — словно бы невпопад заметил интервьюируемый, опять «проникнув» в моё сознание.-Хоть здесь и не место талантливому, перспективному человеку.
Кажется, нащупалась удобная тропка для диалога.
— Никто не знает, что ему уготовано, — вроде бы не согласился я.
— Чушь.
— Он тяжело вздохнул и вновь заозирался.
— Да есть у кого-нибудь курить? Сдохну, если не затянусь!
— Везунчик, — серьёзно откликнулся сушёный старичок, деливший место за столом с молодой рыжеволосой девушкой, наверное, внучкой.
— Хохмачи.
— Стриженый кратко выругался.
— А вы, значит, не курите?
— Нет, вы правда телепат! Как догадались?
— Догадливый. К нам обязательно отправили бы некурящего, положительного, одарённого.
— Подмигнул.
— Вот и хорошо, вот и чудно.
Во мне сражалась толпа эмоций. Вырвалась искренняя фраза:
— Как же тогда вы, умный, даровитый, нашли пристанище тут, а не на телевидении? В роли генерального продюсера какого-нибудь канала, допустим. Интриги, да?
Раздалось презрительное фырканье.
— Если б не был умным и неординарным, то и не очутился бы. Лучше тут, чем там.
«Там?» Кто же это, настоящий безумец?«Сенсационный репортаж не вырисовывался.»
И вдруг мужчина напротив перевернул ситуацию с пяток на темечко единственной фразой:
— К вашему сведению, все талантливые люди сидят в психушках.
— Неглубоко вздохнул, подпёр щёку ладонью и добавил эхом:
— А вам рано, вам рано… Видите ли, родись я бездарностью, гулял бы на свободе. Выбора не оставили: либо таблетки и подписка о невыезде из нового жилища, либо нечто гораздо хуже.
— В голосе неожиданно засквозило напряжение, проскользнула ощутимая нотка ужаса.
Я молчал, ожидая продолжения. Вскоре оно последовало:
— Хотите историю? Нужна сенсация, репортажа требуют? Что ж, забирайте: и первое, и второе, и ещё кое-что, на десерт. Но без толку, к сожалению.
Силясь разобраться в недомолвках, сам поглядел ему в глаза — горизонтальные овалы, где заходилась в нервном танце вселенная. Она сжималась и разжималась, будто привычная каждому реальность. Болезненно-неизменно персональная бесконечность повторяла ритм, испокон века заведённый неделимым прототипом, подлинной Вселенной, вместилищем галактик, звёзд и планет. Копия страдала, неслышно захлёбываясь кошмаром хаоса.
А собеседник, подперев подрагивающей рукой клиновидный подбородок, зашуршал страницами пыльной, пожелтевшей, никем не читаемой автобиографии.
Страница 1 из 4
