Мубангу

«Allzeit bereit!» — Не слишком ли она мала для этого? — попытался возразить Питер.

— Я была еще младше, когда пришила скаутскую лилию на свою блузку. Доверься мне и моему женскому чутью, — она похлопала ладонью его руку и ободряюще улыбнулась.

Последствия этого разговора для девочки оказались плачевны. Анна взялась за нее всерьез. Этому было несколько причин, и не последняя из них — попытка приручить дочку мужчины, на которого она имела виды.

Если раньше Грети была предоставлена самой себе — под неназойливым присмотром Нолу, разумеется — то теперь ее ежедневно муштровали, словно маленького солдатика. Во дворе Анны стояли и висели нехитрые гимнастические приспособления, и девочка сразу возненавидела брусья и мерзкий шершавый канат, по которому ее заставляла взбираться мучительница.

Однако, всему приходит конец. Даже самому плохому. Прискорбно, правда, когда спокойствие одного другому оборачивается трагедией. Вернувшись с суточного дежурства, Соня обнаружила подругу лежащей посреди той самой спортивной площадки. Анна уже не дышала.

— Эти внезапные необъяснимые смерти сведут меня с ума, — исхудавшее от переживаний лицо Клауса сморщилось, и он стал похож на большую грустную обезьяну.

— И главное — никакой зацепки. Абсолютно здоровая молодая женщина… И кто следующий? Ей Богу, я начинаю верить в колдунов и проклятье!

Фишер и Бранд сидели в гостиной у Питера, и, несмотря на адскую жару, пили бренди.

Нолу увела Грети на кухню. Негритянка взялась за шитье, а девочка рисовала букеты разноцветными карандашами. Как обычно, Нолу завела песню, но Грети прервала ее, попросив:

— Спой лучше, как старуха Гумамби обманула леопарда, и он сам отдал ей свою шкуру.

Нянька запела, но пару минут спустя остановилась и удивленно спросила девочку:

— Как ты поняла, о чем эта песня?

— Не знаю, — Грети казалась удивленной и слегка испуганной.

— Раньше не знала, а теперь знаю. Смотрю на что-то и понимаю, зачем оно. Слышу слова на монго-помо, и они мне почему-то знакомы.

— И давно так? — встревожилась Нолу.

— Вспомни.

Девочка наморщила лоб, потерла его и неуверенно ответила:

— После того, как умер Замми? Нет, помнишь, когда ты мне подарила шапочку?

Базарами в Габуту называют небольшие торжища на пустырях, где товар раскладывают прямо на земле. Рядом с украшениями блеют и роняют помет козы, а между торговцами фруктами может затесаться цирюльник с устрашающего вида бритвой и ножницами. Купив для Лизы бисерное ожерелье и амулеты из ярких перьев, Грети помогла Нолу уложить в корзину овощи, и, взявшись за руки, они пошли обратно. Когда они поравнялись с большой туземной хижиной — их хватало на окраине городка — негритянка остановилась. Это был один из домов ее отца. Не тот, где он принимал и лечил больных, а хижина его первой жены, после смерти которой там жила одна Нолу. Правда, работая у Брантов, негритянка и ночевала у них в доме, а сюда только изредка заглядывала. Улыбнувшись, Нолу сказала девочке:

— Подожди здесь. Ничего не трогай. Сейчас вернусь. Сюрприз.

Она завела Грети внутрь, усадила на низенькую скамеечку и куда-то вышла.

Воспитанный ребенок должен слушаться старших. Но Грети словно что-то тянуло вперед. Она встала и медленно подошла к большой темной нише. В ней стояла деревянная кукла. Размером почти с девочку, она была одета в алую складчатую юбку, шея увешена разноцветными бусами, а лицо скрывала белая накидка. Грети приподняла тонкую ткань. На нее уставилось искусно вырезанное женское лицо с большими чуть раскосыми глазами и усмехающимися пухлыми губами. Мертвый нарисованный взгляд встретился с живым, голова у Грети закружилась, и она — чуть не упав прямо на куклу — оперлась о нее обеими руками.

Девочка не помнила, как она оказалась снаружи. Вернувшись, Нолу слегка поворчала на нее, а потом вручила обещанный сюрприз — шитую бисером шапочку с точно таким же узором, как в купленном на базаре ожерелье.

Ты трогала Мубангу, — негритянка не спрашивала, а утверждала.

— Это плохо. Мне срочно нужно увидеть отца. Скажи сэру Питеру, если меня спросит, что я скоро вернусь.

— Почему ни у матери, ни у меня ничего не вышло? Почему ты и этот белый ребенок? Почему Мутангу и Мубангу избрали вас?

Старый Мекобе тяжело вздохнул:

— Не мы выбираем Богов. Боги решают, чье тело станет подходящим кувшином. Ты же знаешь, почему не каждый может быть божественным сосудом. Человек слаб. Сущность Бога пожрет его душу, а до этого начнет поглощать другие. Она будет убивать до тех пор, пока не наберет Силу, чтобы справиться со своим носителем.

— Что же мне делать, отец?

— Оберегать Мубангу и ту, кого она предпочла тебе. Ты не смогла стать кувшином, значит, твой путь — следить, чтобы другой кувшин не разбился. Мутангу — светлый Бог. Он помогает мне исцелять.