Лучшее Рождество Зои

Каждый раз шершавые ступеньки обдирали с ее колен остатки кожи.

До завтрака девушке предстояло подмести весь двор, наколоть дров для парового котла и залить в него воду. А потом весь день поддерживать в нем давление, необходимое для выработки электрической энергии. В этом ей, конечно же, помогала автоматика, подающая время от времени соответствующие сигналы, превращая весь процесс в сплошную череду условных рефлексов. Из-за своей вполне естественной медлительности справлялась она только к ужину, после которого Зои предстояло выдраить в доме полы и перемыть всю посуду (попутно доедая объедки). Мыла она ее, естественно, не вручную, а при помощи посудомоечной машины, по сути такого же автомата как она.

Глубокой ночью Зои возвращалась в свой подвал и застывала. А на следующее утро вся история повторялась заново, словно во временной петле. Но для зомби не существует понятия времени. Со стороны может показаться, что это беззаботное существование, однако ему вряд ли кто-то позавидует.

Однажды перед Рождеством, после того как Зои почистила тропинку от снега, она помогала Грете и Марте развешивать рождественские украшения. Из-за своей неуклюжести она разбила несколько стеклянных шаров, а когда попыталась собрать осколки — к всеобщей радости порезала пальцы; крови, увы, не было, зато настроение сестер улучшилось. Зои медленно разматывала цепочку лампочек, а девушкам уже не терпелось ее включить.

— Быстрей, Зои! — кричала Марта.

— Шевелись, улитка! — вопила Грета.

Не дожидавшись результата они включили гирлянду, когда Зои держала ее в руках. Внезапно от рубильника полетели искры, замигал свет, а девушка-зомби затряслась в тектоническом танце. Все это действо продолжалось какое-то мгновение, после чего свет погас, а по комнате распространился неприятный запах подгорелого мяса. Когда зажгли свечи, Зои лежала на полу и легонько подрагивала.

— Что теперь мама скажет… — испугано прошептала Марта.

— Ничего, мы все свалим на нее, а тело сбросим в подвал, чтоб не воняло.

— Скомандовала Грета.

Когда Зои пришла в себя то впервые после своей смерти почувствовала боль! Боль такую всеобъемлющую, всеохватывающую и безграничную, какую никогда не чувствовала даже при жизни. У нее болели порезанные пальцы, обожженные руки, ушибленные коленки (хорошо хоть регулы не начались). Оказывается, ее нервные волокна не успели атрофироваться, они продолжали свою работу, посылая одну за другой волны адской нечеловеческой боли. Тело бедной девушки корчилось и билось в агонии. Раньше нервные импульсы сдерживались специально вмонтированным в мозг прибором, который очевидно вышел из строя из-за полученного Зои электрического разряда. Мозг девушки неожиданно начал работать, возможно и не на полную мощность, но все же лучше чем раньше. И сейчас он судорожно пытался найти ответ на вопрос: как остановить миллионы болевых импульсов. Наконец-то решение было найдено, и Зои, нащупав, в полумраке монтировку начала бить острием в голову, пытаясь уничтожить остатки промежуточного мозга, в котором находился центр восприятия боли. Наконец-то она почувствовала облегчение, боль начала стихать, пока, наконец, не исчезла полностью. Теперь у Зои появилась возможность сесть и подумать. А думать ведь было над чем. Не сдерживаемая более ничем память начала потихоньку возвращаться.

Это произошло примерно год назад, по иронии судьбы также в канун Рождества. Отец Зои, которого она безгранично любила, собирался поехать в город, чтобы купить рождественские подарки. Зои не хотелось оставаться наедине с мачехой и сводными сестрами, поэтому она упросила отца взять ее с собой.

Их паромобиль размерено пыхтел, выбрасывая в воздух красивые клубы белого пара; они напоминали Зои сладкую вату, которой отец обычно угощал ее в луна-парке. Снег непринужденно скрипел под колесами, переливаясь на солнце словно самоцветы. Хотя на улице был сильный мороз, сидеть в салоне возле парового котла было так же тепло и уютно, как дома возле камина.

— Отец, — начала неуверенно Зои, — я уже довольно давно хочу тебя кое о чем спросить.

— Что-то случилось, Зои? — отец девочки, высокий коренастый мужчина с бородой, повернул голову в ее сторону.

— Ты еще любишь маму? Ты еще ее помнишь? Ты привел к нам домой другую женщину, да еще и с детьми. Ты всегда говорил, что мне нужно расти в полной семье, общаться с ровесницами. Но ты ведь сам видишь, что все пошло наперекосяк. Маргарет строит козни за твоей спиной, Марта и Грета надо мной издеваются.

— Зои сорвалась на крик.

— Сколько это еще будет продолжаться? Эта игра в счастливую семью?

— Девочка моя, я вижу, ты уже достаточно взрослая, чтобы неплохо понимать этот мир, но тебе еще недостает опыта, чтобы познать его тонкости.

— Многозначительно ответил отец.

— Тонкости это то, что вы делаете с Маргарет в спальне? Ну да, такое мне еще не рано познавать.