Мрак. Кроваво-красное солнце заката катилось к горизонту. На равнине, что простилалась от «детского» леса до самой столицы Кабо, двое путников, одетых в иссиня черные одежды, подсели ближе к огню, чтобы согреться.
Добавить в моё избранное
12 мин, 50 сек 1936
Из влагалища женщины показалась маленькая головка ребенка… «Это она, — подумал Скариб.»
— Это моя мать«.»
— НЕТ!
Скариб широко раскрыл глаза, остановился. Он молча наблюдал за тем, как женщина берет на руки малыша, но… Что-то зашипело рядом — Скариб не обращал внимания.
Ребенок был мертв. У него не было ног, будто там, в чреве, кто-то отгрыз их ему. С нижней половины туловища его свисали окровавленные лохмотья кожи… Потом все исчезло. Кошмарная картинка сменилась пейзажем из сгоревших деревьев. Повсюду были слышны вой, крики, рыдание.
Не в силах сдерживать слез, Скариб пошел вперед, всматриваясь в непроглядную тьму, которая давила ему на грудь тысячами рук, сдерживая.
Мрак не хотел отпускать его просто так.
— Скариб, я никогда не смогу полюбить тебя. У нас слишком разные судьбы, понимаешь?
— Я же нравлюсь тебе, Эла. И ты мне тоже.
Девушка посмотрела на юношу, слегка улыбнувшись. Эта ее улыбка болью разлилась в сердце Скариба.
— Знаешь, порой у меня складывается такое впечатление, что ты ищешь во мне свою мать. То есть я хочу сказать… — Не говори так.
Девушка мотнула головой.
— Она умерла при родах. Я знаю. Тебе всю жизнь не хватало ее заботы, тепла… — Эла, пожалуйста… Но девушка не останавливалась, продолжала говорить:
— Ты видишь во мне именно это. Ты хочешь, чтобы о тебе заботились, лелеяли тебя, как младенца. Мне же хочется страсти, Скариб. Понимаешь, страсти!
— Но Эла, — юноша едва сдерживал слезы, — я… я люблю тебя.
— Ты не знаешь что такое любовь мужчины к женщине.
— Зачем ты так со мной?
— Я хочу, чтобы ты понял: мы не будем вместе… … месте-месте… Эхо уносило последние слова в высь, а Скариб оставался один в темноте, стоя на коленях на холодной, усыпанной сгнившими листьями земле.
Это видение пришло настолько неожиданно, и было настолько живым, что Скариб снова ощутил весь тот ужас, когда Эла оставила его.
— Тебе меня не сломать, — прошептал он, глотая слезы.
— Слышишь меня, Мрак? — Скариб ждал, что сейчас задрожит земля, послышатся угрожающие крики и пугающие звуки.
Но вместо этого Мрак ответил Скарибу тишиной.
И это оказалось еще страшнее — тишина угнетала.
Итэну было жаль Скариба. Он искренне надеялся, что он сможет пройти Мрак, сможет выбраться из его смертельных объятий ужаса.
Он еще раз посмотрел на небо. Посмотрел на луну, и понял, что полночь миновала уже, по меньшей мере, минут двадцать назад. Продолжать ждать дальше, было простой тратой времени.
Итэн зашагал по мосту. Где-то на середине его остановился. Обернулся, посмотрел в ночь. Там, в темноте, виднелись очертания Мрака. Острые верхушки сосен все так же смотрели в небо.
«Видимо, зло набирает силу, — подумал он и зашагал дальше».
Отчаянно выл ветер.
«И совсем скоро оно вырвется из своего лабиринта наружу».
Итэн уже не слышал того, как в чаще Мрака кто-то закричал.
Потом снова все затихло.
— Это моя мать«.»
— НЕТ!
Скариб широко раскрыл глаза, остановился. Он молча наблюдал за тем, как женщина берет на руки малыша, но… Что-то зашипело рядом — Скариб не обращал внимания.
Ребенок был мертв. У него не было ног, будто там, в чреве, кто-то отгрыз их ему. С нижней половины туловища его свисали окровавленные лохмотья кожи… Потом все исчезло. Кошмарная картинка сменилась пейзажем из сгоревших деревьев. Повсюду были слышны вой, крики, рыдание.
Не в силах сдерживать слез, Скариб пошел вперед, всматриваясь в непроглядную тьму, которая давила ему на грудь тысячами рук, сдерживая.
Мрак не хотел отпускать его просто так.
— Скариб, я никогда не смогу полюбить тебя. У нас слишком разные судьбы, понимаешь?
— Я же нравлюсь тебе, Эла. И ты мне тоже.
Девушка посмотрела на юношу, слегка улыбнувшись. Эта ее улыбка болью разлилась в сердце Скариба.
— Знаешь, порой у меня складывается такое впечатление, что ты ищешь во мне свою мать. То есть я хочу сказать… — Не говори так.
Девушка мотнула головой.
— Она умерла при родах. Я знаю. Тебе всю жизнь не хватало ее заботы, тепла… — Эла, пожалуйста… Но девушка не останавливалась, продолжала говорить:
— Ты видишь во мне именно это. Ты хочешь, чтобы о тебе заботились, лелеяли тебя, как младенца. Мне же хочется страсти, Скариб. Понимаешь, страсти!
— Но Эла, — юноша едва сдерживал слезы, — я… я люблю тебя.
— Ты не знаешь что такое любовь мужчины к женщине.
— Зачем ты так со мной?
— Я хочу, чтобы ты понял: мы не будем вместе… … месте-месте… Эхо уносило последние слова в высь, а Скариб оставался один в темноте, стоя на коленях на холодной, усыпанной сгнившими листьями земле.
Это видение пришло настолько неожиданно, и было настолько живым, что Скариб снова ощутил весь тот ужас, когда Эла оставила его.
— Тебе меня не сломать, — прошептал он, глотая слезы.
— Слышишь меня, Мрак? — Скариб ждал, что сейчас задрожит земля, послышатся угрожающие крики и пугающие звуки.
Но вместо этого Мрак ответил Скарибу тишиной.
И это оказалось еще страшнее — тишина угнетала.
Итэну было жаль Скариба. Он искренне надеялся, что он сможет пройти Мрак, сможет выбраться из его смертельных объятий ужаса.
Он еще раз посмотрел на небо. Посмотрел на луну, и понял, что полночь миновала уже, по меньшей мере, минут двадцать назад. Продолжать ждать дальше, было простой тратой времени.
Итэн зашагал по мосту. Где-то на середине его остановился. Обернулся, посмотрел в ночь. Там, в темноте, виднелись очертания Мрака. Острые верхушки сосен все так же смотрели в небо.
«Видимо, зло набирает силу, — подумал он и зашагал дальше».
Отчаянно выл ветер.
«И совсем скоро оно вырвется из своего лабиринта наружу».
Итэн уже не слышал того, как в чаще Мрака кто-то закричал.
Потом снова все затихло.
Страница 4 из 4
