Он слушал шефа и курил. Шеф распинал — тот же хрен, как предыдущий только толще…
Добавить в моё избранное
3 мин, 16 сек 17252
Откуда их таких берут? Может, клонируют в секретной лабе? Или в психушке по тайному рецепту выводят?
— Нам нужно за неделю нагнать!
— Ага, нагоним, — сказал Он, и шеф сначала растекся в тупой улыбке, а потом оскаблился. До него дошел смысл не слов, а интонации, с которыми они были произнесены.
— Ты вообще меня слушаешь?
— Ага,угораю прям.
Так работа есть. Словно пальцы загибаешь. Так дом есть, машина есть еще лучше будет. Жена есть, классная почти, такая как хотел. Так все вроде есть и даже дети есть.
Лучше бы их не было. Но ведь есть, еще чего же.
А если спрыгнуть — там — долго лететь?
Наверное, не очень… Интересно кто-нибудь отсюда прыгал с сигаретой в зубах.
Вот прикол так прикол — к тебе подбегают, ты в лепешку, а изо рта торчит она. Дымится, блядь, ведь и ухмылка как хорошо.
Чистый воротничок, ты весь ухожен. Такой здоровый весь котяра. Семейный. Красиво лежишь на крыше автомобиля.
Парень думал — он меня пошлет в горы собирать арнику, или посадит в душный офис клеить танчики, нет, он не стал доходить до точки — просто пригрозил увольнением и потребовал материалы до завтра.
Два десятка часов на то чтобы все собрать. Может ему опередить ублюдка и самому подать в увольнительную. — Увольте, сударь, а не пойти ли вам в задницу со своими бумагами?!
Зеркало повторило мимику воротничка, но эха не было.
— Ты — я у тебя спрашиваю, — в зеркало уставился палец.
В туалете было так чисто.
— Да у меня в доме грязнее, чем тут, черт в каком мире мы с тобой живем, а?
Отражение молчало, оно, словно издевалось над пьяным парнем.
Он повернулся устало к нему спиной — тогда все и случилось.
Спиной он это почувствовал не сразу, но почувствовал — взгляд и улыбку.
— Устал дружок жить, да? Надело?
Зеркало произнесло это так медленно с непередаваемым ускорением к концу, словно срываясь в визг.
— Ты устал, за тебя проживу я.
Две руки схватили паря за спину. Он развернулся, его разворот начался быстро и все замедляясь к концу, последней мыслью служаки в чистом воротничке было:
«Черт, я так до следующей эры буду разворачиваться.» На следующее утро все бумаги были на столе, мало того, то что было в них удивило Шефа ровно на долю секунды. А потом он стал единым с Улыбающимся Пареньком. Белый Воротничок был свеж как никогда. Все было прекрасно. Шеф умер — шеф родился. Шеф стал марионеткой, он сделал шаг вперед.
Все же это интересный мир, не хочешь жить сам — постучи.
Ты главное подойди и постучи в зеркало вот так (воспроизводит три глухих удара).
И тебе ответят, найдутся люди, или не совсем люди, они с радостью заключат с тобой договор. Совсем не такие как тот, что затянул сам — он нелегал, ему недолго тут гулять его поймают и отправят обратно. Если успеют — а нет и миру конец. Но все это мелочи, такой прекрасный свежий чистый мир у них на хорошем счету, я думаю, они подсуетятся и не допустят этого. Ты можешь стать одним из них. Ты не умрешь, ты будешь жить долго, ты просто не сможешь управлять своим телом 12 часов в день. И все. Остальные двенадцать — твои. Ты перестанешь спать. Ты будешь хозяином и одновременно о тебе будут заботиться. Ты не представляешь как это прекрасно — чувствовать себя под крылышком такой сущности.
Один раз постучи, как я сказала три стука. И тебе ответят. На самом деле среди успешных людей много таких, тех, кто позволил жить в этом мире еще кому-то. В себе, кроме себя. Тем, кто обладает властью недоступной тварям этого мира, другой власти, другой твари, не этого мира. Гастролеры. Легалы. Стучавшие. Они повсюду среди нас, они получают свое, а их носители свое. Долгую жизнь и опеку, взамен на 12 часов каждый день.
Стукачи! Ты главное не перепутай стук.
Если постучишь четыре раза — вызовешь других.
Они не мы, другая фирма.
Мы не несем ответственности за то, что они творят.
Это не наши проблемы, нас самих это иногда ужасает.
Не стучи четыре раза, это не антиреклама, нет, это предупреждение. Мы о вас заботимся уже сейчас. Три стука — хорошо, четыре — плохо.
Запомни, человек…
— Нам нужно за неделю нагнать!
— Ага, нагоним, — сказал Он, и шеф сначала растекся в тупой улыбке, а потом оскаблился. До него дошел смысл не слов, а интонации, с которыми они были произнесены.
— Ты вообще меня слушаешь?
— Ага,угораю прям.
Так работа есть. Словно пальцы загибаешь. Так дом есть, машина есть еще лучше будет. Жена есть, классная почти, такая как хотел. Так все вроде есть и даже дети есть.
Лучше бы их не было. Но ведь есть, еще чего же.
А если спрыгнуть — там — долго лететь?
Наверное, не очень… Интересно кто-нибудь отсюда прыгал с сигаретой в зубах.
Вот прикол так прикол — к тебе подбегают, ты в лепешку, а изо рта торчит она. Дымится, блядь, ведь и ухмылка как хорошо.
Чистый воротничок, ты весь ухожен. Такой здоровый весь котяра. Семейный. Красиво лежишь на крыше автомобиля.
Парень думал — он меня пошлет в горы собирать арнику, или посадит в душный офис клеить танчики, нет, он не стал доходить до точки — просто пригрозил увольнением и потребовал материалы до завтра.
Два десятка часов на то чтобы все собрать. Может ему опередить ублюдка и самому подать в увольнительную. — Увольте, сударь, а не пойти ли вам в задницу со своими бумагами?!
Зеркало повторило мимику воротничка, но эха не было.
— Ты — я у тебя спрашиваю, — в зеркало уставился палец.
В туалете было так чисто.
— Да у меня в доме грязнее, чем тут, черт в каком мире мы с тобой живем, а?
Отражение молчало, оно, словно издевалось над пьяным парнем.
Он повернулся устало к нему спиной — тогда все и случилось.
Спиной он это почувствовал не сразу, но почувствовал — взгляд и улыбку.
— Устал дружок жить, да? Надело?
Зеркало произнесло это так медленно с непередаваемым ускорением к концу, словно срываясь в визг.
— Ты устал, за тебя проживу я.
Две руки схватили паря за спину. Он развернулся, его разворот начался быстро и все замедляясь к концу, последней мыслью служаки в чистом воротничке было:
«Черт, я так до следующей эры буду разворачиваться.» На следующее утро все бумаги были на столе, мало того, то что было в них удивило Шефа ровно на долю секунды. А потом он стал единым с Улыбающимся Пареньком. Белый Воротничок был свеж как никогда. Все было прекрасно. Шеф умер — шеф родился. Шеф стал марионеткой, он сделал шаг вперед.
Все же это интересный мир, не хочешь жить сам — постучи.
Ты главное подойди и постучи в зеркало вот так (воспроизводит три глухих удара).
И тебе ответят, найдутся люди, или не совсем люди, они с радостью заключат с тобой договор. Совсем не такие как тот, что затянул сам — он нелегал, ему недолго тут гулять его поймают и отправят обратно. Если успеют — а нет и миру конец. Но все это мелочи, такой прекрасный свежий чистый мир у них на хорошем счету, я думаю, они подсуетятся и не допустят этого. Ты можешь стать одним из них. Ты не умрешь, ты будешь жить долго, ты просто не сможешь управлять своим телом 12 часов в день. И все. Остальные двенадцать — твои. Ты перестанешь спать. Ты будешь хозяином и одновременно о тебе будут заботиться. Ты не представляешь как это прекрасно — чувствовать себя под крылышком такой сущности.
Один раз постучи, как я сказала три стука. И тебе ответят. На самом деле среди успешных людей много таких, тех, кто позволил жить в этом мире еще кому-то. В себе, кроме себя. Тем, кто обладает властью недоступной тварям этого мира, другой власти, другой твари, не этого мира. Гастролеры. Легалы. Стучавшие. Они повсюду среди нас, они получают свое, а их носители свое. Долгую жизнь и опеку, взамен на 12 часов каждый день.
Стукачи! Ты главное не перепутай стук.
Если постучишь четыре раза — вызовешь других.
Они не мы, другая фирма.
Мы не несем ответственности за то, что они творят.
Это не наши проблемы, нас самих это иногда ужасает.
Не стучи четыре раза, это не антиреклама, нет, это предупреждение. Мы о вас заботимся уже сейчас. Три стука — хорошо, четыре — плохо.
Запомни, человек…
