Я собиралась замуж впервые в 18 лет. Я была влюблена, слепа к недостаткам любимого, беременна и почти счастлива. Но какие-то сомнения, всё же, оставались. По моей неопытности, я просто до конца этого не осознавала, не могла сформулировать, что же мне не нравилось. Хотя, придраться было не к чему, парень вёл себя просто как ангел. Милый, сильный и понимающий...
Добавить в моё избранное
4 мин, 47 сек 931
Мать моя вела себя почти до самой свадьбы крайне безобразно из-за моей беременности. Вплоть до того, что когда узнала о ребёнке, то месяц звала меня к столу воплями «Эй, б… дь, иди жрать!». О моём будущем муже отзывалась как об уроде, с которым она на один унитаз не сядет.
Вообще-то, она как раз видела в нём «правду» (скорее,«родную душу»). Но объяснить что-то логически — это не для неё. Всё «выражаемое» подавалось в унизительных, гадких и бессодержательных выражениях.
Вот наступил день свадьбы. Мы поехали оба в парикмахерскую. Будущего мужа подстригли быстро, а мне было надо делать укладку ещё час. Поэтому он уехал домой. То, что невесту от парикмахерской надо на такси забрать не пришло в голову ни моей родне (ну, кто я им? Просто «ш… ха, опозорившая доброе имя»), ни жениху. Пришлось ехать на троллейбусе. С пышной причёской, попахивающей пивом (средств для укладки тогда не было, применяли сахарный сироп или «Кольское»). На меня таращились все встречные. Хорошо, что я хотя бы зонтик взяла, иначе бы плакали труды парикмахера.
Подошёл троллейбус. Я спряталась на последней площадке от любопытных взглядов. Смотрела за стекло, как убегал назад мокрый проспект и чувствовала обиду, брошеность и странное беспокойство. Словно мне не стоило стоять там. Мне настолько захотелось отойти, что я оторвалась от поручня и сделала несколько шагов внутрь салона. И правильно. Потому что заднее стекло троллейбуса внезапно пошло трещинами, а потом взорвалось. Брызги хлынули внутрь, как цунами, остановившись у моих ног стеклянной волной.
Никто стекло выбить не мог, тем более оба задних стекла в старом троллейбусе одновременно. Позади ехали обычные маленькие легковушки, которым до окон и в прыжке не дотянуться. Да и столкновение бы все заметили. Водила на первой же остановке притормозил, в ужасе вбежал внутрь. Что-то бормотал про статическое электричество.
Но чудеса только продолжались. Свадьба была полна подстав и проблем. Первый же шаг к загсу из машины — треск. Каблук умудрился проколоть подол спереди. Я была в ужасе. К счастью, платье было в два слоя, так что под кружевами никто не заметил.
После расписывания собрались фотографироваться. Оказалось, что фотограф неправильно записал, какие фото надо делать, а потому я заплатила за одно, а получила вдвое меньше. (И доказать это никак нельзя, квитанции за собой кто на свадьбу берёт?) Хорошо, что свидетель имел свою камеру.
Потом был ледяной ветер. Машина, капризничавшая ехать к памятнику. А я вдруг обнаружила, что при обмене кольцами муж надел его на «вдовий палец». Это меня ужаснуло. Но народ меня успокоил, сказав, что я это кольцо столько тискала, что просто сама его переместила. Если бы при этом я ещё не вспомнила, из чего оно было сделано. В семье лежали старые бабушкины украшения. И когда денег на обручалку не хватило, то мне кольцо переделали из бабулиного, просто срезав оправу с александритом. Я тогда считала, что слова о «камне одиночества» — это просто суеверие. А тут это всплыло, и мне стало страшновато.
Приехали домой. Там уже был дым столбом. Как всегда у меня в семье, реально свадьбе радовались единицы. Часть народа цедила поздравления сквозь зубы, словно давилась, а другая сердечно увлекалась застольем, и была больше рады холодцу и водочке, чем новобрачным. Народ оказался не промах. Кто-то украл подаренные рюмки. Кто-то ужрался в дымину.
В какой-то момент мой муж, до этого бывший образцом честности и доброты, вдруг потащил меня в подъезд. И там я получила по полной программе, какое я чмо, ничтожество и идиотка. Что это моя вина в ошибке фотографа, пьяной подруге детства, воровстве серебряных рюмок, злобных взглядах дядьки, и вообще во всём, вплоть до ветра у памятника и снегопада в Гонолулу.
Я была в шоке. Честно. До этого он ни разу, ни при каких обстоятельствах не орал на меня, не позволял отозваться обо мне оскорбительно или сказать унизительное слово. Увы. Как говорится, свиное рыло всё равно вылезет. Потом он резко взял себя в руки, извинился. Но свадьба была испоганена навеки. У меня даже осталась фотка, сделанная свидетелем спустя четверть часа, где я сижу с выражением лица «дайте мне развод». Но бежать было поздно. Я почувствовала себя пойманной. Сразу вспомнилось, что когда подавали заявления, то пошлина оказалась просто копеечной. Этот странный блеск в его глазах. Словно он купил меня с потрохами за рупь сорок.
А приключения не прекращались. К счастью, драки удалось избежать. Материному брату также вовремя заткнули рот, не дав высказать всё, что он обо мне думает. Удивительно, каким дерьмом бывают образованные высокопоставленные граждане, причём без повода.
Никакого торжественного провожания молодых. Разумеется, мать не позволила. Это непристойно. Вместо этого, гостей выпроводили, а мы с мужем ещё час помогали мыть за ними полы и убирать посуду. Сталкиваться ещё и материной истерикой мне совершенно не хотелось.
Вообще-то, она как раз видела в нём «правду» (скорее,«родную душу»). Но объяснить что-то логически — это не для неё. Всё «выражаемое» подавалось в унизительных, гадких и бессодержательных выражениях.
Вот наступил день свадьбы. Мы поехали оба в парикмахерскую. Будущего мужа подстригли быстро, а мне было надо делать укладку ещё час. Поэтому он уехал домой. То, что невесту от парикмахерской надо на такси забрать не пришло в голову ни моей родне (ну, кто я им? Просто «ш… ха, опозорившая доброе имя»), ни жениху. Пришлось ехать на троллейбусе. С пышной причёской, попахивающей пивом (средств для укладки тогда не было, применяли сахарный сироп или «Кольское»). На меня таращились все встречные. Хорошо, что я хотя бы зонтик взяла, иначе бы плакали труды парикмахера.
Подошёл троллейбус. Я спряталась на последней площадке от любопытных взглядов. Смотрела за стекло, как убегал назад мокрый проспект и чувствовала обиду, брошеность и странное беспокойство. Словно мне не стоило стоять там. Мне настолько захотелось отойти, что я оторвалась от поручня и сделала несколько шагов внутрь салона. И правильно. Потому что заднее стекло троллейбуса внезапно пошло трещинами, а потом взорвалось. Брызги хлынули внутрь, как цунами, остановившись у моих ног стеклянной волной.
Никто стекло выбить не мог, тем более оба задних стекла в старом троллейбусе одновременно. Позади ехали обычные маленькие легковушки, которым до окон и в прыжке не дотянуться. Да и столкновение бы все заметили. Водила на первой же остановке притормозил, в ужасе вбежал внутрь. Что-то бормотал про статическое электричество.
Но чудеса только продолжались. Свадьба была полна подстав и проблем. Первый же шаг к загсу из машины — треск. Каблук умудрился проколоть подол спереди. Я была в ужасе. К счастью, платье было в два слоя, так что под кружевами никто не заметил.
После расписывания собрались фотографироваться. Оказалось, что фотограф неправильно записал, какие фото надо делать, а потому я заплатила за одно, а получила вдвое меньше. (И доказать это никак нельзя, квитанции за собой кто на свадьбу берёт?) Хорошо, что свидетель имел свою камеру.
Потом был ледяной ветер. Машина, капризничавшая ехать к памятнику. А я вдруг обнаружила, что при обмене кольцами муж надел его на «вдовий палец». Это меня ужаснуло. Но народ меня успокоил, сказав, что я это кольцо столько тискала, что просто сама его переместила. Если бы при этом я ещё не вспомнила, из чего оно было сделано. В семье лежали старые бабушкины украшения. И когда денег на обручалку не хватило, то мне кольцо переделали из бабулиного, просто срезав оправу с александритом. Я тогда считала, что слова о «камне одиночества» — это просто суеверие. А тут это всплыло, и мне стало страшновато.
Приехали домой. Там уже был дым столбом. Как всегда у меня в семье, реально свадьбе радовались единицы. Часть народа цедила поздравления сквозь зубы, словно давилась, а другая сердечно увлекалась застольем, и была больше рады холодцу и водочке, чем новобрачным. Народ оказался не промах. Кто-то украл подаренные рюмки. Кто-то ужрался в дымину.
В какой-то момент мой муж, до этого бывший образцом честности и доброты, вдруг потащил меня в подъезд. И там я получила по полной программе, какое я чмо, ничтожество и идиотка. Что это моя вина в ошибке фотографа, пьяной подруге детства, воровстве серебряных рюмок, злобных взглядах дядьки, и вообще во всём, вплоть до ветра у памятника и снегопада в Гонолулу.
Я была в шоке. Честно. До этого он ни разу, ни при каких обстоятельствах не орал на меня, не позволял отозваться обо мне оскорбительно или сказать унизительное слово. Увы. Как говорится, свиное рыло всё равно вылезет. Потом он резко взял себя в руки, извинился. Но свадьба была испоганена навеки. У меня даже осталась фотка, сделанная свидетелем спустя четверть часа, где я сижу с выражением лица «дайте мне развод». Но бежать было поздно. Я почувствовала себя пойманной. Сразу вспомнилось, что когда подавали заявления, то пошлина оказалась просто копеечной. Этот странный блеск в его глазах. Словно он купил меня с потрохами за рупь сорок.
А приключения не прекращались. К счастью, драки удалось избежать. Материному брату также вовремя заткнули рот, не дав высказать всё, что он обо мне думает. Удивительно, каким дерьмом бывают образованные высокопоставленные граждане, причём без повода.
Никакого торжественного провожания молодых. Разумеется, мать не позволила. Это непристойно. Вместо этого, гостей выпроводили, а мы с мужем ещё час помогали мыть за ними полы и убирать посуду. Сталкиваться ещё и материной истерикой мне совершенно не хотелось.
Страница 1 из 2
