Красное и чёрное. Багряное, заключённое в призму чернильной тьмы. На грани бокового зрения колючая проволока ядовитых шипов абсолютного зла.
Добавить в моё избранное
9 мин, 21 сек 3810
Через несколько минут я разразился нечеловеческим воплем, взрываясь как десять тысяч вулканов. Мой крик разнёсся по всему божьему храму, сотресая его до самых основ. Я победил. Теперь осталось лишь добить Змия, пока он слаб и мечется в неистовых стонах оргазма. Чёрное и красное. Красное и чёрное. Жизнь и небытие. Кровь и опороченная тьмою загаженная плоть. Я начинаю избиение младенца. Рутинная грязная работа, кровавая до бескрайнего абсурда.
В первую очередь я вонзаю большие пальцы в глазные яблоки женщины и торжествующе рыча выдавливаю их. Органы зрения с треском лопаются под напором божьего орудия и лежащая подо мною тварь начинает яростно извиваться. К моему удивлению, она получает неописуемое удовольствие от боли и просит ещё, пакостно расплываясь в безумной улыбке. Я хлещу кулаками обеих рук её по лицу, вливая при этом всю отпущеную мне ментальную мощь в силу сокрушающих лицевые кости ударов. Капли поганой крови бьют мне в глаза, расплываются багряными пятнами по моему яростному лику, покрывают подрясник солёной тёплой влагой.
Красное и чёрное, чёрное и красное. Мразь не так и проста, как кажется на первый взгляд. Она перехитрила меня. Ударила моим же оружием. Притворилась побеждённой. Слабой. Чтобы я первый нанёс удар и раскрылся. Она знала, что со злом нужно сражаться его же оружием. И сыграла на этом. Я глупец. Передо мной окровавленное распотрошённое тело в киселе хлюпающей крови. Я давлю внутренние органы, что с хлопком лопаются в моих кулаках. Рву жилы и связки зубами, словно дикий зверь. С губ срывается кровавая пена бешенства, что капает на чёрный подрясник. Красное на чёрном. Снова и снова.
За дверями кельи умирают мои церковные братья. Они отдают свои жизни ради того, чтоб я мог сражаться дальше. Вливают в меня свою духовную энергию, исчерпывая свои силы до дна и падают во мрак. Послушники погибают первыми. Захлёбываясь кровью, что течёт не только изо рта — та выделяется буквально из каждой поры кожи, они с криком выцарапывают себе глаза. Священники отходят в мир иной один за другим, вспыхивая чёрным пламенем на залитом кровью полу. Они разорвали себе глотки голыми руками и вырвали сердца, чтоб сгинуть в огне проклятия, и теперь догорают чёрными головёшками в багряных лужах. Чёрное на красном.
Я тоже горю, а тварь подо мной исступлённо заходится адским смехом. Хотя смеяться ей нечем — от тела осталась лишь бесформенная груда кровоточащей плоти, что лежит на обуглевшимся от жара столе. Красное на чёрном. Змий оказался сильнее. Намного. Нас погубила самоуверенность. Испытанное орудие обернулось против священнослужителей. Со злом нужно сражаться его же оружием. Но оно вонзилось в воинов Всеотца другим концом. Обернулось чёрным проклятием.
Церковь превратилась в один огромный погребальный костёр, что пылает чёрным пламенем на фоне багряного заката. Чёрное на красном. Снова. Вместо того, чтобы изгнать чудовище, мы уходим в вечное изгнание сами, проклятые и осквернённые еретики, что сгубили себя самих из-за своей гордыни.
В первую очередь я вонзаю большие пальцы в глазные яблоки женщины и торжествующе рыча выдавливаю их. Органы зрения с треском лопаются под напором божьего орудия и лежащая подо мною тварь начинает яростно извиваться. К моему удивлению, она получает неописуемое удовольствие от боли и просит ещё, пакостно расплываясь в безумной улыбке. Я хлещу кулаками обеих рук её по лицу, вливая при этом всю отпущеную мне ментальную мощь в силу сокрушающих лицевые кости ударов. Капли поганой крови бьют мне в глаза, расплываются багряными пятнами по моему яростному лику, покрывают подрясник солёной тёплой влагой.
Красное и чёрное, чёрное и красное. Мразь не так и проста, как кажется на первый взгляд. Она перехитрила меня. Ударила моим же оружием. Притворилась побеждённой. Слабой. Чтобы я первый нанёс удар и раскрылся. Она знала, что со злом нужно сражаться его же оружием. И сыграла на этом. Я глупец. Передо мной окровавленное распотрошённое тело в киселе хлюпающей крови. Я давлю внутренние органы, что с хлопком лопаются в моих кулаках. Рву жилы и связки зубами, словно дикий зверь. С губ срывается кровавая пена бешенства, что капает на чёрный подрясник. Красное на чёрном. Снова и снова.
За дверями кельи умирают мои церковные братья. Они отдают свои жизни ради того, чтоб я мог сражаться дальше. Вливают в меня свою духовную энергию, исчерпывая свои силы до дна и падают во мрак. Послушники погибают первыми. Захлёбываясь кровью, что течёт не только изо рта — та выделяется буквально из каждой поры кожи, они с криком выцарапывают себе глаза. Священники отходят в мир иной один за другим, вспыхивая чёрным пламенем на залитом кровью полу. Они разорвали себе глотки голыми руками и вырвали сердца, чтоб сгинуть в огне проклятия, и теперь догорают чёрными головёшками в багряных лужах. Чёрное на красном.
Я тоже горю, а тварь подо мной исступлённо заходится адским смехом. Хотя смеяться ей нечем — от тела осталась лишь бесформенная груда кровоточащей плоти, что лежит на обуглевшимся от жара столе. Красное на чёрном. Змий оказался сильнее. Намного. Нас погубила самоуверенность. Испытанное орудие обернулось против священнослужителей. Со злом нужно сражаться его же оружием. Но оно вонзилось в воинов Всеотца другим концом. Обернулось чёрным проклятием.
Церковь превратилась в один огромный погребальный костёр, что пылает чёрным пламенем на фоне багряного заката. Чёрное на красном. Снова. Вместо того, чтобы изгнать чудовище, мы уходим в вечное изгнание сами, проклятые и осквернённые еретики, что сгубили себя самих из-за своей гордыни.
Страница 3 из 3
