Этот случай произошел в далекие 80-е годы. И я до сих пор не знаю — с кем же я тогда встретилась? Судить вам…
Добавить в моё избранное
7 мин, 1 сек 9387
— Дай мне тот рубль, что в кошельке остался, и я тебе помогу. А то всю жизнь будешь маяться. Трудная жизнь у тебя, я вижу! Вся нечисть к тебе липнет, да?
Меня что-то все это начало утомлять. Ей невдомек, что ль, что я с ребенком при одной мелочи в дороге останусь?
Тут к моей радости троллейбус подкатил к автовокзалу, и я кинулась к выходу, торопливо кивнув на прощание попутчице. Та крикнула мне вслед:
— Адрес запомни! Я тут рядом на квартире живу! Железнодорожная улица, дом… «Вот прилипла! — таща спотыкающуюся дочь, возмущалась я.»
— Хорошо — золото дома осталось. А то б обчистили!«Едва мы устроились в креслах междугородного автобуса, я спросила дочку:»
— Зуб болит?
— Не-а! Совсем не болит, — радостно ответила она. И потребовала:
— Мороженого хочу! И лимонад! И пирожок с повидлой!
— Вот будет остановка в пути — куплю! — пообещала я. А сама вздохнула: «Точно, аферистка эта Соня. Говорила — у мамы сегодня будешь, а мы вот уже едем».
Однако уехали мы недалеко. На выезде из города в салоне запахло паленым, автобус съехал на обочину, а наш водитель заполошно крикнул:
— Горим! Все на выход!
После того, как пассажиры налюбовались столбом дыма, валившим из задней части автобуса, заливаемым пожарниками, объявили, что мы можем уехать завтра тем же рейсом с этими же билетами. Хорошо бы — не с тем же пиротехническим финалом.
«Выходит — сербиянка знала о пожаре? — растерянно думала я, бредя с дочкой к остановке.»
— Значит, все, что она говорила — правда?«Вскоре, как и обещала Соня, мы оказались у мамы. Она радостно — слово в слово повторив слова сербиянки — сказала:»
— Вот и хорошо: погостите еще денек! А завтра домой поедете.
За ужином дочка метала все подряд, мама нарадоваться не могла. А ведь недавно вскрикивала от сладкого, кислого, горячего, холодного. Да и от простой воды. Поэтому — нравилось мне это или нет — а, дождавшись двенадцати ночи, я пошла к перекрестку, довершать начатое Соней.
Туда шла — еще ничего. Только страх холодил спину, будто кто-то злобно наблюдал за мной. На углу быстро разорвала бумажку и швырнула через левое плечо. И тут позади меня раздался пронзительный писк, будто придавили сотню мышей. Я вздрогнула, но вовремя спохватилась и не обернулась. Торопливо пошла к дому, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Вдруг позади раздался знакомый мужской голос, окликнувший меня по имени. Но чей он был, я не вспомнила и усилием воли удержалась, чтобы не оглянуться. «Если надо — догонит», — решила я, но шагов позади не услышала. Лишь взялась за калитку — рядом бешено взвизгнули коты и, зашипев, с шумом покатились по дороге. Испуганно обхватив голову руками, чтобы ненароком не повернуть ее, я вбежала в дом и попросила маму выглянуть за калитку.
Когда она вернулась, я спросила:
— Есть там кто-нибудь?
— Никого.
— Но меня кто-то звал по имени. Какой-то мужчина.
— Тебе показалось. Да что с тобой такое?
Пришлось ей рассказать о сербиянке Соне. Мама задумалась.
— Не знаю, что и сказать, — покачала она головой.
— Батюшки не велят к знахаркам обращаться. Они одной рукой лечат, а другой калечат — чтоб деньги на этом зарабатывать. Что ж Соня бесплатно не помогла? Если ребенка пожалела.
— Не знаю. Да рубль — не велик убыток, мама. Может — совсем бесплатно им лечить нельзя? Чтоб силу не потерять? Я сама знаю, что от знахарок надо быть подальше, но уж очень Лена с зубами измаялась. И нас извела.
— Ладно — что сделано, то сделано. Только ты к Соне на Железнодорожную — ни ногой! Теперь-то уж она точно рублем не обойдется.
— Нет, конечно!
С тех пор прошло больше 30 лет. Зубы у дочки действительно больше ни разу не болели. Молочные мы ей ниткой выдергивали со смехом и с прибаутками, с бросанием их в мышкину норку. Стоматолога Лена навестила только когда была беременная — для профилактики.
А я вот иногда думаю — как бы сложилась моя жизнь, если б я тогда у сербиянки за рубль судьбу свою подправила? Как и предрекала Соня, доставалось мне потом от всякой нечисти — мало не покажется. Да и до нее доставалось. Но что сделано, то сделано. Да и не по-христиански это — судьбу свою менять. Надо терпеть, что Бог посылает.
И все ж — кто такая сербиянка Соня? Ведьма? Феномен природы?
Может, еще кто-то слышал о таких людях? Не одна ж она такая, родившаяся с отметиной?
Меня что-то все это начало утомлять. Ей невдомек, что ль, что я с ребенком при одной мелочи в дороге останусь?
Тут к моей радости троллейбус подкатил к автовокзалу, и я кинулась к выходу, торопливо кивнув на прощание попутчице. Та крикнула мне вслед:
— Адрес запомни! Я тут рядом на квартире живу! Железнодорожная улица, дом… «Вот прилипла! — таща спотыкающуюся дочь, возмущалась я.»
— Хорошо — золото дома осталось. А то б обчистили!«Едва мы устроились в креслах междугородного автобуса, я спросила дочку:»
— Зуб болит?
— Не-а! Совсем не болит, — радостно ответила она. И потребовала:
— Мороженого хочу! И лимонад! И пирожок с повидлой!
— Вот будет остановка в пути — куплю! — пообещала я. А сама вздохнула: «Точно, аферистка эта Соня. Говорила — у мамы сегодня будешь, а мы вот уже едем».
Однако уехали мы недалеко. На выезде из города в салоне запахло паленым, автобус съехал на обочину, а наш водитель заполошно крикнул:
— Горим! Все на выход!
После того, как пассажиры налюбовались столбом дыма, валившим из задней части автобуса, заливаемым пожарниками, объявили, что мы можем уехать завтра тем же рейсом с этими же билетами. Хорошо бы — не с тем же пиротехническим финалом.
«Выходит — сербиянка знала о пожаре? — растерянно думала я, бредя с дочкой к остановке.»
— Значит, все, что она говорила — правда?«Вскоре, как и обещала Соня, мы оказались у мамы. Она радостно — слово в слово повторив слова сербиянки — сказала:»
— Вот и хорошо: погостите еще денек! А завтра домой поедете.
За ужином дочка метала все подряд, мама нарадоваться не могла. А ведь недавно вскрикивала от сладкого, кислого, горячего, холодного. Да и от простой воды. Поэтому — нравилось мне это или нет — а, дождавшись двенадцати ночи, я пошла к перекрестку, довершать начатое Соней.
Туда шла — еще ничего. Только страх холодил спину, будто кто-то злобно наблюдал за мной. На углу быстро разорвала бумажку и швырнула через левое плечо. И тут позади меня раздался пронзительный писк, будто придавили сотню мышей. Я вздрогнула, но вовремя спохватилась и не обернулась. Торопливо пошла к дому, едва сдерживаясь, чтобы не побежать. Вдруг позади раздался знакомый мужской голос, окликнувший меня по имени. Но чей он был, я не вспомнила и усилием воли удержалась, чтобы не оглянуться. «Если надо — догонит», — решила я, но шагов позади не услышала. Лишь взялась за калитку — рядом бешено взвизгнули коты и, зашипев, с шумом покатились по дороге. Испуганно обхватив голову руками, чтобы ненароком не повернуть ее, я вбежала в дом и попросила маму выглянуть за калитку.
Когда она вернулась, я спросила:
— Есть там кто-нибудь?
— Никого.
— Но меня кто-то звал по имени. Какой-то мужчина.
— Тебе показалось. Да что с тобой такое?
Пришлось ей рассказать о сербиянке Соне. Мама задумалась.
— Не знаю, что и сказать, — покачала она головой.
— Батюшки не велят к знахаркам обращаться. Они одной рукой лечат, а другой калечат — чтоб деньги на этом зарабатывать. Что ж Соня бесплатно не помогла? Если ребенка пожалела.
— Не знаю. Да рубль — не велик убыток, мама. Может — совсем бесплатно им лечить нельзя? Чтоб силу не потерять? Я сама знаю, что от знахарок надо быть подальше, но уж очень Лена с зубами измаялась. И нас извела.
— Ладно — что сделано, то сделано. Только ты к Соне на Железнодорожную — ни ногой! Теперь-то уж она точно рублем не обойдется.
— Нет, конечно!
С тех пор прошло больше 30 лет. Зубы у дочки действительно больше ни разу не болели. Молочные мы ей ниткой выдергивали со смехом и с прибаутками, с бросанием их в мышкину норку. Стоматолога Лена навестила только когда была беременная — для профилактики.
А я вот иногда думаю — как бы сложилась моя жизнь, если б я тогда у сербиянки за рубль судьбу свою подправила? Как и предрекала Соня, доставалось мне потом от всякой нечисти — мало не покажется. Да и до нее доставалось. Но что сделано, то сделано. Да и не по-христиански это — судьбу свою менять. Надо терпеть, что Бог посылает.
И все ж — кто такая сербиянка Соня? Ведьма? Феномен природы?
Может, еще кто-то слышал о таких людях? Не одна ж она такая, родившаяся с отметиной?
Страница 2 из 2
