Прежде всего, хочу сказать, что в историю, которую я хочу вам поведать, поверить довольно трудно с точки зрения принятого жизнеустройства. Некоторые её моменты не поддаются логическому суждению и могут привести к множеству домыслов и споров. Это я оставляю на суд читателя и думаю, вам будет над чем поразмышлять после прочтения.
Добавить в моё избранное
12 мин, 20 сек 3833
Просто секундное сомнение, не влияющее на мое решение. Дверь открылась, но открылась на ширину цепочки. Через зазор на меня смотрела часть лица старухи. Я хотела уже сказать: «Я, вы знаете, вот тут…» — как старуха сказала:
— Уходи от сюда, ты чего тут шаришь! — голос был весьма враждебно настроен.
— Но я… — Уходи, я сказала! Ходят тут, высматривают! Я милицию вызову! Я вас, проституток, знаю! Ишь, ходят… — голос был еще более враждебно настроен.
Дверь захлопнулась, мне не дали даже ничего объяснить. Даже не знала, что мне делать, злость и одновременная обида сковали меня, и я встала у двери, как вкопанная. Я услышала отдаляющийся от двери голос, даже скорее гул, который, вероятно, все еще продолжал меня хаять, и поняла, что старуха пошла обратно в комнату к своим проклятым старушечьим делам. Я была зла. Так зла, что больше не хотелось возвращаться в этот угол к этой квартире. Я развернулась и пошла домой, даже забыв, что у старухи есть «противоположные соседи». Сейчас меня это волновало меньше всего, в голове стояли только противный голос и миллион морщин. «Чтоб ты сдохла!» — буркнула я под нос.
Когда я уже почти завернула за угол, меня окрикнул мягкий женский голос:
— Девушка, простите.
Я повернулась на голос и увидела в дверном проеме возле двери обитой кожзамом молодую девушку. Злость сменилась на милость, и я ответила:
— Да?
— Вы, должно быть, наша новая соседка? — спросила она.
— Да, — ответила я.
— Я слышала, как вас старуха обласкала, — она улыбнулась.
Я тоже улыбнулась и сказала:
— Да уж, неприятное знакомство получилось, — и смутилась.
— Ничего… Зайдете на чай? — предложила она.
Так мы и познакомились, её звали Ольга, у неё был сын — ровесник моего, и не было мужа. Мы часто ходили друг другу в гости, наши дети играли в «разбойников», пока мы за кружкой чая мыли кости очередной бедняжки. Её сын не ходил в сад, он находился на домашнем обучении, которое, впрочем, никак не повлияло на его развитие. На вопрос о том, на какие средства они живут, если она не работает, а мужа нет, она ответила, что ей помогает её папа, который не последний человек в этом городе. Вопрос был снят.
Как-то раз, когда мой сын приболел и в сад не пошел, я попросила Олю присмотреть за ним, пока я сбегаю в аптеку и магазин. Она с радостью согласилась. Я отвела его к ней в квартиру, даже не думая, что он может заразить её сына, и пошла по магазинам.
Вернувшись домой, я положила сумки и пошла к Ольге. По пути я думала, что зря я отвела сына к ним в квартиру, лучше бы она посидела с ним у нас дома 20 минут, чем я буду чувствовать потом себя виноватой, если её сын заболеет. Но всё чувство вины прошло, когда я постучала Ольге, но мне никто не открыл. Я стучала снова и снова, звала Ольгу и сына по имени, но безрезультатно. Никого не было. В голове роились десятки идей и вариантов, куда они могли деться и что случилось. Я стояла перед дверью с ошарашенным лицом и смеялась:
— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет… Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.
Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.
— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.
— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.
— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.
— Проходи, — сказала она.
— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.
Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.
— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.
— Уходи от сюда, ты чего тут шаришь! — голос был весьма враждебно настроен.
— Но я… — Уходи, я сказала! Ходят тут, высматривают! Я милицию вызову! Я вас, проституток, знаю! Ишь, ходят… — голос был еще более враждебно настроен.
Дверь захлопнулась, мне не дали даже ничего объяснить. Даже не знала, что мне делать, злость и одновременная обида сковали меня, и я встала у двери, как вкопанная. Я услышала отдаляющийся от двери голос, даже скорее гул, который, вероятно, все еще продолжал меня хаять, и поняла, что старуха пошла обратно в комнату к своим проклятым старушечьим делам. Я была зла. Так зла, что больше не хотелось возвращаться в этот угол к этой квартире. Я развернулась и пошла домой, даже забыв, что у старухи есть «противоположные соседи». Сейчас меня это волновало меньше всего, в голове стояли только противный голос и миллион морщин. «Чтоб ты сдохла!» — буркнула я под нос.
Когда я уже почти завернула за угол, меня окрикнул мягкий женский голос:
— Девушка, простите.
Я повернулась на голос и увидела в дверном проеме возле двери обитой кожзамом молодую девушку. Злость сменилась на милость, и я ответила:
— Да?
— Вы, должно быть, наша новая соседка? — спросила она.
— Да, — ответила я.
— Я слышала, как вас старуха обласкала, — она улыбнулась.
Я тоже улыбнулась и сказала:
— Да уж, неприятное знакомство получилось, — и смутилась.
— Ничего… Зайдете на чай? — предложила она.
Так мы и познакомились, её звали Ольга, у неё был сын — ровесник моего, и не было мужа. Мы часто ходили друг другу в гости, наши дети играли в «разбойников», пока мы за кружкой чая мыли кости очередной бедняжки. Её сын не ходил в сад, он находился на домашнем обучении, которое, впрочем, никак не повлияло на его развитие. На вопрос о том, на какие средства они живут, если она не работает, а мужа нет, она ответила, что ей помогает её папа, который не последний человек в этом городе. Вопрос был снят.
Как-то раз, когда мой сын приболел и в сад не пошел, я попросила Олю присмотреть за ним, пока я сбегаю в аптеку и магазин. Она с радостью согласилась. Я отвела его к ней в квартиру, даже не думая, что он может заразить её сына, и пошла по магазинам.
Вернувшись домой, я положила сумки и пошла к Ольге. По пути я думала, что зря я отвела сына к ним в квартиру, лучше бы она посидела с ним у нас дома 20 минут, чем я буду чувствовать потом себя виноватой, если её сын заболеет. Но всё чувство вины прошло, когда я постучала Ольге, но мне никто не открыл. Я стучала снова и снова, звала Ольгу и сына по имени, но безрезультатно. Никого не было. В голове роились десятки идей и вариантов, куда они могли деться и что случилось. Я стояла перед дверью с ошарашенным лицом и смеялась:
— Как смешно! Я даже начала волноваться… — говорила я в замочную скважину. Но все мои слова и попытки открыть дверь были настолько безуспешны, что я даже начала вспоминать, о чем мы с ней говорили перед тем, как я ушла в аптеку. Может быть, она мне сказала что-то важное, а я прослушала… Да нет… Вроде нет… Сердце билось очень часто, я не знала, что мне делать, как быть. Не могла поверить, что что-то могло случиться. Должна ли я звонить мужу? Может, все нормально, и я что-то упустила в разговоре с Олей? Какой я буду выглядеть дурой, когда муж приедет после моего звонка, а мы сидим с соседкой у неё на кухне и хохочем над тем, какая я глупая? Или позвонить? Или… Позвоню. Но сперва постучу в дверь к старухе, забыв про все обиды и гордость. Может, эта карга слышала что-нибудь.
Сначала никто не открывал, потом я стала стучать сильнее и просить о помощи. Когда я уже не надеялась, что «ведьма» откроет мне, замок щелкнул и дверь открылась. На цепочку.
— Я же сказала тебе, уходи отсюда… — её голос уже не был озлоблен.
— Простите, мой сын… Вы не видели Олю, вашу соседку? С ней мой сын, я пошла в аптеку… — я пыталась поскорее все объяснить старухе, но слова путались, я чувствовала, что сейчас заплачу.
— Бедная девочка. Глупая, — слова старухи звучали не как обвинение, скорее, как приговор. Она что-то знала. Дверь захлопнулась, и на мои глаза навернулись слезы. Но дверь тут же открылась, и я поняла, что старуха просто сняла цепочку.
— Проходи, — сказала она.
— Зачем? — спросила я, но ответа не последовало.
Теперь я могла видеть всю старуху — это была обычная старая женщина лет восьмидесяти, ничем не отличная от других стариков. Я прошла в её квартиру вслед за ней.
— Дверь захлопни! — крикнула старуха, которая уже одной ногой шагнула в комнату.
Страница 2 из 4
