Нельзя манипулировать людьми, Лишать их права выбора дороги, Союз сердец возможен только по любви, Жаль, что понять это дано не многим.
Добавить в моё избранное
7 мин, 4 сек 4965
Есть те, кто в слабости своей, К оккультным силам призывает, Любви им не понять, для них объект любви — лишь цель, И чтобы цель свою достичь, мучения объекта, как оплату предлагают.
О да, они не думают конечно же об этом, Что приворотом жертвы жизнь ломают, Одни лишь путают цвет белый, с чёрным цветом, Другие же с улыбкой за болью человека, наблюдают.
Ах, если б мог я проклинать на веки, И чтоб проклятие моё освобождало жертв от страшных пут То проклял бы всех недочеловеков, Тех, кто избрал для достиженья цели приворотов тёмный путь Валерий фон Бак Лет десять назад меня настигла неразделенная любовь. Ничего удивительного в этом не было — возраст самый что ни на есть подходящий для душевных терзаний и нелепых стихов, украдкой записанных в тетрадь с романтичной обложкой. Через несколько недель бесплодных попыток обратить на себя внимание меня осенило — приворот!
Никаких угрызений совести я не испытывала — он посмел не обратить на меня внимание и должен быть жестоко наказан. У подруги была изъята книга с интригующим названием «Черная и белая магия», и я незамедлительно приступила к ее изучению. К слову, черная магия меня не привлекала: лярвы, которые, как обещала книга, после определенного обряда должны были истязать тело возлюбленного по ночам, являя ему мой далеко не романтичный образ, отталкивали и откровенно пугали — я хотела большой и чистой любви. Эх, юность, дурость… Вздохнув, я перешла к изучению другой части чудодейственной книжки. Там все было просто и ясно: провести нехитрый обряд с яблочком на рассвете, а потом то ли семена, то ли весь фрукт определить под подушку или матрац возлюбленного. Тут-то и возникали первые трудности — я понятия не имела, где живет мой объект воздыхания, а уж о том, чтобы оказаться в его спальне и незаметно провернуть необходимые махинации и речи быть не могло. Я загрустила. Только что счастье было таким близким, и вот опять оно откладывалось на неопределенный срок.
За этими невеселыми размышлениями и застала меня мама. То ли я, погруженная в раздумья, не услышала стука в дверь, то ли она вопреки обыкновению вошла без спроса, но факт оставался фактом — мама застукала меня за чтением весьма сомнительной книги. Для нее, выросшей в семье филолога и военного, подобная литература была похуже «Эммануэль» и иже с ним. Она вздохнула и села на кровать. Я хмуро уткнулась в книгу, давая понять, что разговаривать не намерена. Но неожиданный мамин вопрос выбил меня из колеи:
— Дочь, ты тетю Зою помнишь?
Тетю Зою я помнила. Вечно хмурая, неухоженная женщина с затравленным взглядом была старинной маминой подругой — они дружили еще со школы. У нее не было семьи, тетя Зоя жила со старенькими родителями. Мне она вообще представлялась старой девой — мужчины по непонятной причине шарахались от нее, как черт от ладана. Мама неоднократно пыталась познакомить ее с друзьями отца, но результат оставался неизменным — тетя Зоя оставалась одна. Когда-то ослепительно красивая женщина превратилась в невзрачное бесполое существо, выглядящее намного старше своих лет.
— Конечно помню, — осторожно ответила я, — а что?
— Я сейчас тебе расскажу, — тихо сказала мама, — а дальше сама решай, как тебе поступать.
Услышанная история заставила меня поменять взгляды на некоторые вещи. Права пословица — насильно мил не будешь… По Олегу сходило с ума немало девушек — высокий, статный брюнет, спортсмен и комсомолец, он был сыном крупной партийной шишки и обладал практически всеми благами, доступными советскому человеку. Неудивительно, что девушки вешались на баловня судьбы гроздьями, лишь успевай стряхивать. Не устояла перед ним и Зоечка. Миловидная студентка престижного ВУЗа наивно считала, что шансов завоевать неприступного красавца у нее поболее других, и неустанно окучивала объект воздыхания всеми возможными способами.
Но проходили дни, недели складывались в месяцы, а Олег по-прежнему не обращал внимания на Зою. Нет, он был приветлив, внимателен и холодно учтив, словом относился к ней также, как и к десятку других дурочек, безнадежно влюбленных в него. Причина подобного поведения Зое была ясна как божий день — у Олега была невеста. Молодые люди встречались еще со школы — классическая история для тех времен. Родители влюбленных потихоньку готовились к свадьбе — семьи Олега и Кристины были дружны много лет.
«Классическая история» — думала Зоя сжимая кулаки в бессильной злобе. Противная Кристина была ей ненавистна, девушка была уверена, что лишь она стоит на пути к ее счастью. К их с Олегом счастью… Зоя едва сдерживалась, чтобы не накинуться на соперницу и не расцарапать до омерзения счастливое лицо. Подруги, видя, что творится с Зоей, пытались образумить ее, но девушка была непреклонна и твердила, что сможет быть счастлива лишь с Олегом.
И тут как гром среди ясного неба — Кристина беременна, свадьба менее чем через месяц. Зоя, узнав о грядущем счастливом событии, с каменным лицом поздравила молодых.
О да, они не думают конечно же об этом, Что приворотом жертвы жизнь ломают, Одни лишь путают цвет белый, с чёрным цветом, Другие же с улыбкой за болью человека, наблюдают.
Ах, если б мог я проклинать на веки, И чтоб проклятие моё освобождало жертв от страшных пут То проклял бы всех недочеловеков, Тех, кто избрал для достиженья цели приворотов тёмный путь Валерий фон Бак Лет десять назад меня настигла неразделенная любовь. Ничего удивительного в этом не было — возраст самый что ни на есть подходящий для душевных терзаний и нелепых стихов, украдкой записанных в тетрадь с романтичной обложкой. Через несколько недель бесплодных попыток обратить на себя внимание меня осенило — приворот!
Никаких угрызений совести я не испытывала — он посмел не обратить на меня внимание и должен быть жестоко наказан. У подруги была изъята книга с интригующим названием «Черная и белая магия», и я незамедлительно приступила к ее изучению. К слову, черная магия меня не привлекала: лярвы, которые, как обещала книга, после определенного обряда должны были истязать тело возлюбленного по ночам, являя ему мой далеко не романтичный образ, отталкивали и откровенно пугали — я хотела большой и чистой любви. Эх, юность, дурость… Вздохнув, я перешла к изучению другой части чудодейственной книжки. Там все было просто и ясно: провести нехитрый обряд с яблочком на рассвете, а потом то ли семена, то ли весь фрукт определить под подушку или матрац возлюбленного. Тут-то и возникали первые трудности — я понятия не имела, где живет мой объект воздыхания, а уж о том, чтобы оказаться в его спальне и незаметно провернуть необходимые махинации и речи быть не могло. Я загрустила. Только что счастье было таким близким, и вот опять оно откладывалось на неопределенный срок.
За этими невеселыми размышлениями и застала меня мама. То ли я, погруженная в раздумья, не услышала стука в дверь, то ли она вопреки обыкновению вошла без спроса, но факт оставался фактом — мама застукала меня за чтением весьма сомнительной книги. Для нее, выросшей в семье филолога и военного, подобная литература была похуже «Эммануэль» и иже с ним. Она вздохнула и села на кровать. Я хмуро уткнулась в книгу, давая понять, что разговаривать не намерена. Но неожиданный мамин вопрос выбил меня из колеи:
— Дочь, ты тетю Зою помнишь?
Тетю Зою я помнила. Вечно хмурая, неухоженная женщина с затравленным взглядом была старинной маминой подругой — они дружили еще со школы. У нее не было семьи, тетя Зоя жила со старенькими родителями. Мне она вообще представлялась старой девой — мужчины по непонятной причине шарахались от нее, как черт от ладана. Мама неоднократно пыталась познакомить ее с друзьями отца, но результат оставался неизменным — тетя Зоя оставалась одна. Когда-то ослепительно красивая женщина превратилась в невзрачное бесполое существо, выглядящее намного старше своих лет.
— Конечно помню, — осторожно ответила я, — а что?
— Я сейчас тебе расскажу, — тихо сказала мама, — а дальше сама решай, как тебе поступать.
Услышанная история заставила меня поменять взгляды на некоторые вещи. Права пословица — насильно мил не будешь… По Олегу сходило с ума немало девушек — высокий, статный брюнет, спортсмен и комсомолец, он был сыном крупной партийной шишки и обладал практически всеми благами, доступными советскому человеку. Неудивительно, что девушки вешались на баловня судьбы гроздьями, лишь успевай стряхивать. Не устояла перед ним и Зоечка. Миловидная студентка престижного ВУЗа наивно считала, что шансов завоевать неприступного красавца у нее поболее других, и неустанно окучивала объект воздыхания всеми возможными способами.
Но проходили дни, недели складывались в месяцы, а Олег по-прежнему не обращал внимания на Зою. Нет, он был приветлив, внимателен и холодно учтив, словом относился к ней также, как и к десятку других дурочек, безнадежно влюбленных в него. Причина подобного поведения Зое была ясна как божий день — у Олега была невеста. Молодые люди встречались еще со школы — классическая история для тех времен. Родители влюбленных потихоньку готовились к свадьбе — семьи Олега и Кристины были дружны много лет.
«Классическая история» — думала Зоя сжимая кулаки в бессильной злобе. Противная Кристина была ей ненавистна, девушка была уверена, что лишь она стоит на пути к ее счастью. К их с Олегом счастью… Зоя едва сдерживалась, чтобы не накинуться на соперницу и не расцарапать до омерзения счастливое лицо. Подруги, видя, что творится с Зоей, пытались образумить ее, но девушка была непреклонна и твердила, что сможет быть счастлива лишь с Олегом.
И тут как гром среди ясного неба — Кристина беременна, свадьба менее чем через месяц. Зоя, узнав о грядущем счастливом событии, с каменным лицом поздравила молодых.
Страница 1 из 2
