Зараза

— Трындец, у нее изо рта воняет, прикиньте. А она еще и к лицу тянется постоянно, блин.

— Фу, мерзость.

— Федорова передернула плечами.

— Пошли, я тебя утешу.

И она увела Костика танцевать. Мы с Викой переглянулись.

— Эх, Юлька, вот ты добрая, тебе эту овцу жалко. А у меня просто кулаки чешутся, мерзость же. Как таракан какой-то, — Вика поморщилась.

Я пожала плечами.

— Ну, Вик, не бывает так, чтобы все люди нравились. Вокруг всегда найдется кто-то неприятный. Но это же не значит, что каждого надо бить.

Вика засмеялась и обняла меня за плечи.

— Эх, Юльк, твои слова б да богу в уши… В общем-то, если бы не событие, к которому я веду, наверное, мы все спокойно доучились до выпускного и навсегда забыли бы про Таню. В городе мы почему-то никогда не сталкивались с ней, хотя жили все рядом, да и город у нас не самый огромный. Но видели мы ее только на уроках. Мы не знали, где она живет. Даже родителей ее никто не видел. Как-то я попросила маму перед родительским собранием посмотреть на маму Тани Ткачевой и рассказать потом, какая она. Мама удивилась, но я объяснила ей ситуацию. К сожалению, наш план сорвался на корню — никто из ее родителей не пришел на собрание. Им и смысла не было приходить — Таня не получала ни одобрения, ни нареканий.

Постепенно наш интерес к Тане угас. Она не привлекала внимание, так же тихо сидела на задней парте, и коварные мысли устроить ей «темную» как-то отступили и потеряли свою актуальность. Учебный год плавно катился к завершению, нас поглотили наши очень важные заботы, и Таня просто стерлась из них. На дискотеку по случаю окончания десятого класса она явилась в дурацком оранжевом платье, которое делало ее бледное лицо каким-то совсем зеленым, и даже танцевала с парнем из параллельного класса. Но нам было не интересно. Я начала встречаться с Мишей Самойловым, мы танцевали медляки и таяли друг от друга, а потом целовались под лестницей. Не помню даже, что на дискотеке делала Вика, мне было не до того.

Лето прошло здорово, наверное, это самое запомнившееся лето в моей жизни — может, из-за ужаса, который последовал после. Мы целыми днями гуляли — я, Миша, Вика с Вадиком, Маша и еще кто-нибудь из класса. Ездили на пруд, купались, шатались по городу, перекусывая в кафешках или у кого-нибудь из нас дома. Родители были не против — мы же не шпана какая-то. С Мишей у нас все было просто замечательно, лучше не бывает. О Тане за все лето мы даже ни разу не вспомнили.

Она нарисовалась первого сентября, и снова стояла как неприкаянная, в стороне от всех. Снова в мешковатой майке, вытертых джинсах и каких-то разбитых сандалиях. Увидев ее, Вика с Машей закатили глаза.

— О господи, явилась. Я уже и забыла про нее, — выразительно протянула Маша. Нам ничего не оставалось, как кивнуть.

В этом году Тане повезло — у нее появился сосед по парте, правда, ненадолго. В этом году пришел один новый ученик — Саша Кривошеев. За неимением других свободных мест он сел к Тане, но уже к концу дня пересел на свободную парту сзади нас. Маша тут же взяла его в оборот:

— Привет, милый, а что это ты от Таньки сбежал? Лишил можно сказать девушку последнего шанса!

Саша обаятельно улыбнулся и перегнулся через парту к Маше.

— Зато теперь я могу делать вот так, — и он резко дернул ее за застежку лифчика, выпирающую из-под тонкой трикотажной майки.

Маша взвизгнула и треснула его по голове учебником, но мы с Викой, которая тоже наблюдала эту сцену, увидели, что Маша уже поплыла. Ее роман с взрослым мужчиной на Пежо закончился еще в мае тем, что Маша делала у Вики дома тест на беременность и рыдала, пока мы отпаивали ее чаем. Слава богу, все обошлось, но Маша еще долго по нему убивалась. Этот эпизод сблизил нас троих еще больше.

Весь следующий урок Маша провела, практически лежа грудью на парте Саши и отчаянно кокетничая, благо урока у нас считай, что не было, географичка куда-то ушла, наказав нам переписывать таблицу из учебника. Рисуя таблицу, я украдкой посмотрела на Таню, и слегка оторопела. Вместо того, чтобы как обычно малевать свои линии, она сидела, сложив руки, и неотрывно смотрела на Сашу и Машу, которая пересела к нему уже в начале следующего урока. Перехватив мой взгляд, она посмотрела мне прямо в глаза, наверное, первый раз за весь год, что мы были знакомы. Ее губы дрогнули в улыбке, и мне почему-то стало страшно. Чувство было, как будто я проглотила кусок льда, который теперь медленно двигался у меня внутри.

После уроков Маша ускакала с Сашей под ручку, а мы с Викой пошли покурить за школу. Единственное плохое, чему научила меня Вика — это курить. Я рассказала Вике, как Таня смотрела на Машу.

— А как ты думала, Саша парень симпатичный, эта кикимора стопудово на него глаз положила, а он так демонстративно ее прокатил. Да еще и с Машкой, ну.

Да, Вика была права.