Мать Кошмаров

Посудите сами: нашел я этого парня исключительно случайно — маньяк явно осторожен и наперед продумал все возможные способы отступления. Помимо прочего, у меня нет ничего, кроме видеозаписей сомнительного качества. Впрочем, главным аргументом, чтобы не обращаться к полиции, было то, что я не знал, а жив ли еще маньяк и не продана ли еще жертва.

Остаться в стороне я тоже не мог. Это стало моей историей, частью моего пути. Это я обнаружил чудовищное злодейство и я должен что-то сделать. Хотя бы для успокоения совести.

Итак, попробуем сделать то, что я умею лучше всего — заказать товар с доставкой на дом. Если я не помогу поймать маньяка, то бедной девушке хотя бы больше не придется жить в подвале. Вооружившись телефоном и открыв онлайн-переводчик в окне браузера, я набрал номер.

— Telefonní číslo účastníka není aktivní.

Ну, разумеется, номер абонента больше не активен. Чего еще я ожидал? Что психопат, записывавший свои убийства на допотопную камеру, до сих пор ждет звонка? Смешно. Для пробы я решил позвонить еще разок. Вдруг, на середине фразы о неактивности абонента, трубку кто-то поднял. Поставить эту запись на гудок, как фильтр от нежелательных звонков — очень хитро. Он и правда хорош.

— Hello, do You speak English?

Кашель, похожий на «угу», был мне ответом.

— Я бы хотел воспользоваться Вашим торговым предложением. Оно еще актуально? — спросил я.

Снова кашель.

— Доставка в Германию, когда сможете приехать?

— Шесть-восемь часов. Деньги наличные? Готовы? — на плохом английском разговаривал со мной человек, что на видео раздавил голову девушке при помощи мешка и швабры. Холодный пот выступал на спине, но отступать я был не намерен. Если уж я смог раскрыть его архивы, то уж заказать домой рабыню тоже смогу.

— Да, наличные, три тысячи евро готовы, лежат, ждут Вас, — я постарался надавить на жадность.

— Еще триста. Доставка, — наглел собеседник.

— Разумеется. Жду Вас. Через шесть-восемь часов?

— Да. Адрес.

Тут-то я и струхнул. Сообщить свой адрес настоящему маньяку? Да еще и подготовить для него деньги? Звучит как-то… слишком тупо. Тут мое сердце пронзил стыд — несчастная девушка еще неизвестно сколько времени проведет в рабстве, если я ее не выкуплю. Деньги мне наверняка вернет полиция или ее родственники, когда я верну ей свободу. А, даже если нет, — отдам деньги хоть на что-то по-настоящему — купить не очередную секс-игрушку или настолку, в которую мне все равно не с кем играть, а нечто бесценное — жизнь и свободу другому человеку. Три тысячи — не такая большая цена. На моих счетах накопилось по меньшей мере в два раза больше требуемой суммы. Внутренне содрогаясь от глупости, которую творю, я назвал свой адрес.

— Ты не один — уезжаю. Лишние люди поблизости — уезжаю. Странные автомобили — уезжаю. Жди, — ответил клоун и отключился.

Вот и все. Я только что подписал себе приговор. Сейчас этот мерзкий толстяк приедет к моему дому и я сам открою ему дверь. Моя фантазия живо нарисовала сцену, как этот монстр в человеческом облике входит в мою квартиру, направив на меня револьвер, привязывает меня моими же ремнями к стулу и… делает что? Вытягивает кишки через задний проход при помощи остро заточенного крюка? Откручивает голову при помощи какого-нибудь пыточного инструмента? Закармливает насмерть супом из чистящих средств?

Бррр… Я постарался прогнать тревожные мысли прочь — в конце-концов, можно ведь и не встречаться с ним лицом к лицу? Как с доставщиками пиццы или почтовыми курьерами. Разница в том, что все эти ребята работали по предоплате, клоун же рассчитывал получить свое наличными. Если дело вообще было в деньгах.

Первым делом деньги нужно было снять. Мелькнула было мысль быстро раздобыть оружие, но доставляли его очень долго: в пяти-десяти посылках, разобранным, засунутым в какие-нибудь банки, чтобы не засветилось при сканировании. Попытаться оглушить его подручными средствами и вызвать полицию? Я даже в детстве не мог заставить себя ударить обидчика, — что уж говорить теперь, когда речь идет о нанесении настоящего вреда живому человеку, пусть даже это настоящий серийный убийца.

До встречи с кошмаром оставалось добрых часов семь. Можно было грызть себя и укорять в беспомощности, а можно было заняться делом. Смешно — у меня дома даже нету сумки для покупок или кошелька. Сложив кредитки в карман, я вышел на улицу.

Стук дятла и чириканье птиц — единственные звуки, которые можно услышать на улице в это время дня. Все соседи были либо на работе, либо на учебе, поэтому, пока я не вышел на перекресток, двор и тихие улочки вокруг сослужили роль своеобразной адаптационной зоны, прежде чем шум у остановки метро оглушил меня, расколотил внимание и разбередил мои страхи.

Странное это было ощущение — забраться в свою берлогу в начале зимы и выйти из нее только под конец марта, словно медведь.