Вальтер не любил современность. Повсюду центральное отопление и электрические плиты — попробуй теперь спиши все на утечку газа. Все эти камеры, понатыканные на каждом углу, смартфоны с камерами в руках этих одинаково-уникальных идиотов, их блоги, влоги, инстаграммы, фейсбуки. Громадное мусорное море информации, в котором нет-нет, да проскальзывал акулий плавник. В таких случаях в работу вступал Вальтер.
Добавить в моё избранное
66 мин, 52 сек 14480
Не стоит уделять девушке слишком много внимания — еще влюбится.
— Тогда в пляжном баре после ужина? — с надеждой спросила она.
Вальтер обернулся и выразительно кивнул, давая понять, что разговор окончен.
— Спокойной ночи! — бросил он на ходу.
Девушка, борясь с явным нежеланием открыла дверь номера и зашла. От внимательного взгляда Вальтера не укрылось то, что свет в номере уже горел.
Вольфсгрифф привык вставать ранним утром — солнце еще только собиралось раскалить глиняные плитки дорожек и желтый песок морского берега, когда Вольфсгрифф после утренней серии отжиманий взял маску, ласты и направился к морю.
Координатор привык заглядывать за кулисы — и в этот раз он снова стал свидетелем того, как отель готовился к пробуждению гостей — как персонал, вовсе не те белозубые красавцы, что встречали его на рецепции — носили к завтраку посуду и огромные металлические лотки с едой, поливали из шлангов газоны вонючей, пахнущей канализацией, водой, вылавливали из бассейнов сачками разнообразный мусор и, в целом, приводили отель в порядок.
Пляж был пуст — туристы, замученные офисной работой, еще даже не открыли глаза в своих постелях, наслаждаясь возможностью спать до полудня. Вальтер же собирался насладиться морем — еще прохладным, незамутненным поднятым песком. Надев ласты и маску — последнее слово спортивной индустрии — с встроенной трубкой и дававшей полный обзор, он погрузился в ласковые воды Красного Моря.
Вальтер был на море последний раз в далеком детстве и теперь по-новому проживал эти ощущения погружения в другой мир. Тишина была почти абсолютной, а синяя толща воды впереди казалась необъятной. Споро работая руками и ногами, Вольфсгрифф направился в сторону рифа, окруженного пожелтевшими буйками. Сначала под ногами лишь флегматично колыхались водоросли, позже, в песке стали появляться маленькие холмы-вулканчики, с приожное размером, из которых то и дело вырывалось несколько пузырьков. Вдруг, в песке что-то зашевелилось, заворочалось, и глазам координатора предстал самый настоящий скат. Тот, беспокойно проплыл несколько метров, хищно мотая хвостом, снова закопался в песок. У самого рифа Вальтера встретил лениво перебирающий щупальцами осьминог — не малявка, каких кладут на горку риса в азиатских ресторанах, а настоящий спрут, размером с человеческую голову. Но вот, перед глазами выросло темное пятно, по мере приближения превращающееся в риф.
Торжество жизни кишело, шевелилось и расцветало всеми цветами радуги. Между меланхоличными анемонами хищно щерились иглами морские ежи, между иглами резво сновали мелкие рыбки, а над рифом слепо тыкались носом огромные рыбы-попугаи. Всякие губки, кораллы словно дышали, шевеля своими многочисленными темными отверстиями, напоминая то ли соты, то ли плесневые наросты, а временами так и вовсе разъеденную гниением плоть. На Вальтера накинулось дежавю — было в этом безвоздушном пространстве под пологом абсолютной тишины что-то знакомое. Что-то, напоминающее те кошмарные карманные измерения, в которые ему приходилось погружаться, чтобы вырвать еще живого коллегу из лап порождений Бездны — иногда с другими оперативниками, иногда в одиночку посещать эти странные микромиры, с их пугающей, непонятной жизнью, давящей тишиной. Иногда отсутствовал запах, или зрительные образы, могло не хватать звуков, или движением было замедленным. К счастью, Исследовательский Отдел научился определять места, в которых человеку было вовсе не видишь — двухмерные миры клиппотических картин и живых граффити, миры без физической составляющей, в которых существовали проклятые аудиозаписи и цифровые миры, где жизнь и вовсе была невозможна.
Это подводное пространство напоминало ему один из таких миров — без звука и запаха, он существовал своей странной жизнью, и, конечно, как положено любому из подобных измерений — здесь тоже пряталось свое чудовище. Бессмысленной, болтающейся по течению корягой из рифа висела мурена. Злые пустые глазенки ничего не выражали, открытая пасть, полная неровных, кривых, похожих на осколки стекла зубов была призывно приоткрыта. Вот, какая-то неосторожная рыбка решила проплыть мимо — доля секунды и та уже погрузилась в темное тулово гигантского угря.
Плавание вокруг рифа оказалось весьма медитативным процессом, и Вальтер наслаждался ласковым солнышком, лижущим оставшуюся на поверхности спину и хаотично-упорядоченной жизнью рифа, который, несмотря на повсеместную урбанизацию и присутствие туристов удалось сохранить.
Вольфсгрифф размышлял. Тельме он явно понравился, да и она была в его вкусе — тонкая и изящная, словно фарфоровая статуэтка, слегка наивная, но неглупая. И, как он любил — такая беззащитная в его руках — как когда-то его мать в руках отца. Пальцы его хищно сжались, когда он вспомнил, как маленькие ягодицы, идеально умещающиеся в ладонь, покоились на его руках, как из-под пляжного костюма вызывающе выглядывал бирюзовый лифчик, прикрывающей небольшую аккуратную грудь, наверняка покрытую веснушками.
— Тогда в пляжном баре после ужина? — с надеждой спросила она.
Вальтер обернулся и выразительно кивнул, давая понять, что разговор окончен.
— Спокойной ночи! — бросил он на ходу.
Девушка, борясь с явным нежеланием открыла дверь номера и зашла. От внимательного взгляда Вальтера не укрылось то, что свет в номере уже горел.
Вольфсгрифф привык вставать ранним утром — солнце еще только собиралось раскалить глиняные плитки дорожек и желтый песок морского берега, когда Вольфсгрифф после утренней серии отжиманий взял маску, ласты и направился к морю.
Координатор привык заглядывать за кулисы — и в этот раз он снова стал свидетелем того, как отель готовился к пробуждению гостей — как персонал, вовсе не те белозубые красавцы, что встречали его на рецепции — носили к завтраку посуду и огромные металлические лотки с едой, поливали из шлангов газоны вонючей, пахнущей канализацией, водой, вылавливали из бассейнов сачками разнообразный мусор и, в целом, приводили отель в порядок.
Пляж был пуст — туристы, замученные офисной работой, еще даже не открыли глаза в своих постелях, наслаждаясь возможностью спать до полудня. Вальтер же собирался насладиться морем — еще прохладным, незамутненным поднятым песком. Надев ласты и маску — последнее слово спортивной индустрии — с встроенной трубкой и дававшей полный обзор, он погрузился в ласковые воды Красного Моря.
Вальтер был на море последний раз в далеком детстве и теперь по-новому проживал эти ощущения погружения в другой мир. Тишина была почти абсолютной, а синяя толща воды впереди казалась необъятной. Споро работая руками и ногами, Вольфсгрифф направился в сторону рифа, окруженного пожелтевшими буйками. Сначала под ногами лишь флегматично колыхались водоросли, позже, в песке стали появляться маленькие холмы-вулканчики, с приожное размером, из которых то и дело вырывалось несколько пузырьков. Вдруг, в песке что-то зашевелилось, заворочалось, и глазам координатора предстал самый настоящий скат. Тот, беспокойно проплыл несколько метров, хищно мотая хвостом, снова закопался в песок. У самого рифа Вальтера встретил лениво перебирающий щупальцами осьминог — не малявка, каких кладут на горку риса в азиатских ресторанах, а настоящий спрут, размером с человеческую голову. Но вот, перед глазами выросло темное пятно, по мере приближения превращающееся в риф.
Торжество жизни кишело, шевелилось и расцветало всеми цветами радуги. Между меланхоличными анемонами хищно щерились иглами морские ежи, между иглами резво сновали мелкие рыбки, а над рифом слепо тыкались носом огромные рыбы-попугаи. Всякие губки, кораллы словно дышали, шевеля своими многочисленными темными отверстиями, напоминая то ли соты, то ли плесневые наросты, а временами так и вовсе разъеденную гниением плоть. На Вальтера накинулось дежавю — было в этом безвоздушном пространстве под пологом абсолютной тишины что-то знакомое. Что-то, напоминающее те кошмарные карманные измерения, в которые ему приходилось погружаться, чтобы вырвать еще живого коллегу из лап порождений Бездны — иногда с другими оперативниками, иногда в одиночку посещать эти странные микромиры, с их пугающей, непонятной жизнью, давящей тишиной. Иногда отсутствовал запах, или зрительные образы, могло не хватать звуков, или движением было замедленным. К счастью, Исследовательский Отдел научился определять места, в которых человеку было вовсе не видишь — двухмерные миры клиппотических картин и живых граффити, миры без физической составляющей, в которых существовали проклятые аудиозаписи и цифровые миры, где жизнь и вовсе была невозможна.
Это подводное пространство напоминало ему один из таких миров — без звука и запаха, он существовал своей странной жизнью, и, конечно, как положено любому из подобных измерений — здесь тоже пряталось свое чудовище. Бессмысленной, болтающейся по течению корягой из рифа висела мурена. Злые пустые глазенки ничего не выражали, открытая пасть, полная неровных, кривых, похожих на осколки стекла зубов была призывно приоткрыта. Вот, какая-то неосторожная рыбка решила проплыть мимо — доля секунды и та уже погрузилась в темное тулово гигантского угря.
Плавание вокруг рифа оказалось весьма медитативным процессом, и Вальтер наслаждался ласковым солнышком, лижущим оставшуюся на поверхности спину и хаотично-упорядоченной жизнью рифа, который, несмотря на повсеместную урбанизацию и присутствие туристов удалось сохранить.
Вольфсгрифф размышлял. Тельме он явно понравился, да и она была в его вкусе — тонкая и изящная, словно фарфоровая статуэтка, слегка наивная, но неглупая. И, как он любил — такая беззащитная в его руках — как когда-то его мать в руках отца. Пальцы его хищно сжались, когда он вспомнил, как маленькие ягодицы, идеально умещающиеся в ладонь, покоились на его руках, как из-под пляжного костюма вызывающе выглядывал бирюзовый лифчик, прикрывающей небольшую аккуратную грудь, наверняка покрытую веснушками.
Страница 12 из 20
