Вальтер не любил современность. Повсюду центральное отопление и электрические плиты — попробуй теперь спиши все на утечку газа. Все эти камеры, понатыканные на каждом углу, смартфоны с камерами в руках этих одинаково-уникальных идиотов, их блоги, влоги, инстаграммы, фейсбуки. Громадное мусорное море информации, в котором нет-нет, да проскальзывал акулий плавник. В таких случаях в работу вступал Вальтер.
Добавить в моё избранное
66 мин, 52 сек 14485
Море для нее в основном означало лежание на пляже с какой-нибудь книжкой, обязательно под зонтиком — загорать девушка категорически не хотела. Вот уже не в первый раз Вольфсгрифф пытался поделиться с ней прекрасным зрелищем, открывавшимся там, под водой на рифе. Каждый раз его увещевания были безуспешными, но на этот раз Вальтер был настойчив и, пообещав приглядывать за ней, не заплывать далеко и вообще всячески обеспечивать ее безопасность, он все же добился согласия.
И вот, медленно, словно щенок, брошенный в пруд, она, неловко перебирая конечностями плыла в сторону темного пятна метрах в пятидесяти от берега. Посреди пятна вздымалась желтая, засиженная чайками скала, являвшаяся своеобразным пограничным камнем — по ее кромке лежала веревка с буйками, заплывать за которую осмеливались немногие — и Вальтер был в их числе. Раннее утро встречало прохладным ветром, и отдыхающих на пляже было совсем немного, еще меньше их было в воде.
Тельме с трудом давался каждый метр. Нежданно налетевшая волна ударила ей в лицо и девушка, хлебнув соленой воды, долго отплевывалась. Вальтер усмехался, но внутри него кипел гремучий коктейль из чувства вины, страха, жалости и чувства долга. Пресловутая «слезинка ребенка». Неужели он не спас достаточно жизней, чтобы ценой всего лишь одной спасти свою? Откуда-то из подсознания внутренний голос, болезненно напоминающий отцовский, горько отрезал — «Нет!».
Обплыв скалу, они погрузились в волшебную экосистему рифа. Тельма, надев одолженную Вальтером маску неловко балансировала между тем, чтобы отплыть слишком далеко и столкновением с жгучими кораллами. Временами она выныривала и взвизгивала со смесью страха и восторга, указывая пальцем на очередное, обнаруженное ей под водой чудо. Пора. Вальтер осторожно подплыл к девушке сзади и сдавил предплечья, прижав их к ребрам. Уже было перекинув вес на неуверенно держащегося на воде подростка, Вальтер все же ослабил хватку и развернул к себе лицом. В ее глазах читался страх, но взгляд, полный мольбы утыкался в стеклянные акульи зрачки господина координатора.
— Зачем? — с болью в голосе спросил он.
— Милый, ты чего? Я что-то сделала не так?
— Сколько тебе лет?
— Двадцать два, я же говорила, глупыш, — С нервным смешком выдавила она, ненавязчиво пытаясь вырваться из железной хватки ищейки Спецотдела.
— Да. Исполнится через семь лет. Ты знаешь, что в Египте за это смертная казнь? Конечно, знаешь, я ведь сам сказал тебе это. Гораздо легче теперь будет просто утопить тебя, так я буду знать, что никто ничего не узнает. Так что теперь у меня остался только один вопрос. Зачем?
— Я просто хотела быть с тобой рядом.
Вальтер поморщился. Ложь была неумелой и очевидной. Плечи девушки начали погружаться под воду, та даже не пыталась вырываться, только глазами, полными слез смотрела на него.
— Подожди! — выкрикнула Тельма, когда вода уже достигла лица, — Если я скажу правду, ты меня отпустишь?
— А есть какая-то другая правда? — остановил погружение Вальтер.
— Я просто не хотела оставаться со своей теткой.
Большого труда Вольфсгриффу стоило не рассмеяться. Так нелепо!
— Ты сейчас серьезно? Пару дней со сварливой родственницей, и ты прыгаешь в постель к незнакомым сорокалетним мужикам? Теперь соври, что я тебе понравился.
— Правда понравился, но дело не в этом. Не только в этом. Моя тетка — она странная. Я не говорила, потому что боялась, что ты не поверишь.
Вальтер тут же прекратил притапливать девушку. В нем пробудился инстинкт ищейки — глаза сощурились, губы сжались, он весь обратился в слух. Даже если девушка врет — он это поймет. Утопить ее никогда не поздно — чтобы самостоятельно выплыть из-за рифа ей понадобится много времени. Какой бы рывок, какой бы дикий маневр та ни совершила, координатор успеет ее поймать.
— Что в ней странного? — начал Вольфсгрифф стандартную процедуру допроса.
— Ну, во-первых, я ее знаю, но не помню, откуда. Во-вторых, иногда я застаю ее за тем, как она смотрит по телевизору белый шум. Сидит, пялится в экран, комментирует иногда, будто что-то видит. А однажды я увидела, как она свешивается из вентиляции — висит вниз головой, как летучая мышь. А тетка ужасно толстая — она бы ни за что не влезла, и, тем более, не удержалась так висеть.
— Так-так, продолжай, — У Вальтера в голове медленно начинала вырисовываться картина происходящего, — Что-то еще?
— Ну, она ест постоянно, а в туалет не ходит. Я даже как-то оставила специально свой волос на крышке унитаза и ушла на целый день. Когда пришла — я проверила — волос остался на месте. А еще, если ей еду не принести — то она может целый день не есть. Как будто прикидывается, а на самом деле ей есть не надо. И когда я нахожусь рядом с ней, она непрерывно орет — на любые темы.
И вот, медленно, словно щенок, брошенный в пруд, она, неловко перебирая конечностями плыла в сторону темного пятна метрах в пятидесяти от берега. Посреди пятна вздымалась желтая, засиженная чайками скала, являвшаяся своеобразным пограничным камнем — по ее кромке лежала веревка с буйками, заплывать за которую осмеливались немногие — и Вальтер был в их числе. Раннее утро встречало прохладным ветром, и отдыхающих на пляже было совсем немного, еще меньше их было в воде.
Тельме с трудом давался каждый метр. Нежданно налетевшая волна ударила ей в лицо и девушка, хлебнув соленой воды, долго отплевывалась. Вальтер усмехался, но внутри него кипел гремучий коктейль из чувства вины, страха, жалости и чувства долга. Пресловутая «слезинка ребенка». Неужели он не спас достаточно жизней, чтобы ценой всего лишь одной спасти свою? Откуда-то из подсознания внутренний голос, болезненно напоминающий отцовский, горько отрезал — «Нет!».
Обплыв скалу, они погрузились в волшебную экосистему рифа. Тельма, надев одолженную Вальтером маску неловко балансировала между тем, чтобы отплыть слишком далеко и столкновением с жгучими кораллами. Временами она выныривала и взвизгивала со смесью страха и восторга, указывая пальцем на очередное, обнаруженное ей под водой чудо. Пора. Вальтер осторожно подплыл к девушке сзади и сдавил предплечья, прижав их к ребрам. Уже было перекинув вес на неуверенно держащегося на воде подростка, Вальтер все же ослабил хватку и развернул к себе лицом. В ее глазах читался страх, но взгляд, полный мольбы утыкался в стеклянные акульи зрачки господина координатора.
— Зачем? — с болью в голосе спросил он.
— Милый, ты чего? Я что-то сделала не так?
— Сколько тебе лет?
— Двадцать два, я же говорила, глупыш, — С нервным смешком выдавила она, ненавязчиво пытаясь вырваться из железной хватки ищейки Спецотдела.
— Да. Исполнится через семь лет. Ты знаешь, что в Египте за это смертная казнь? Конечно, знаешь, я ведь сам сказал тебе это. Гораздо легче теперь будет просто утопить тебя, так я буду знать, что никто ничего не узнает. Так что теперь у меня остался только один вопрос. Зачем?
— Я просто хотела быть с тобой рядом.
Вальтер поморщился. Ложь была неумелой и очевидной. Плечи девушки начали погружаться под воду, та даже не пыталась вырываться, только глазами, полными слез смотрела на него.
— Подожди! — выкрикнула Тельма, когда вода уже достигла лица, — Если я скажу правду, ты меня отпустишь?
— А есть какая-то другая правда? — остановил погружение Вальтер.
— Я просто не хотела оставаться со своей теткой.
Большого труда Вольфсгриффу стоило не рассмеяться. Так нелепо!
— Ты сейчас серьезно? Пару дней со сварливой родственницей, и ты прыгаешь в постель к незнакомым сорокалетним мужикам? Теперь соври, что я тебе понравился.
— Правда понравился, но дело не в этом. Не только в этом. Моя тетка — она странная. Я не говорила, потому что боялась, что ты не поверишь.
Вальтер тут же прекратил притапливать девушку. В нем пробудился инстинкт ищейки — глаза сощурились, губы сжались, он весь обратился в слух. Даже если девушка врет — он это поймет. Утопить ее никогда не поздно — чтобы самостоятельно выплыть из-за рифа ей понадобится много времени. Какой бы рывок, какой бы дикий маневр та ни совершила, координатор успеет ее поймать.
— Что в ней странного? — начал Вольфсгрифф стандартную процедуру допроса.
— Ну, во-первых, я ее знаю, но не помню, откуда. Во-вторых, иногда я застаю ее за тем, как она смотрит по телевизору белый шум. Сидит, пялится в экран, комментирует иногда, будто что-то видит. А однажды я увидела, как она свешивается из вентиляции — висит вниз головой, как летучая мышь. А тетка ужасно толстая — она бы ни за что не влезла, и, тем более, не удержалась так висеть.
— Так-так, продолжай, — У Вальтера в голове медленно начинала вырисовываться картина происходящего, — Что-то еще?
— Ну, она ест постоянно, а в туалет не ходит. Я даже как-то оставила специально свой волос на крышке унитаза и ушла на целый день. Когда пришла — я проверила — волос остался на месте. А еще, если ей еду не принести — то она может целый день не есть. Как будто прикидывается, а на самом деле ей есть не надо. И когда я нахожусь рядом с ней, она непрерывно орет — на любые темы.
Страница 17 из 20
