Никаких кошмаров

Курение он недолюбливал — весь этот пепел на одежде, желтизна зубов, плохой запах изо рта и вечный мусор от курильщиков — пагубная привычка вобрала в себя многое, что ненавидел Вальтер. Но на задании он просто не находил другого выхода справиться с тошнотой и мерзким запахом, въевшимся в ноздри и небо.

Пожарные сматывали шланги, снимали шлемы, споро грузились в машину. Полиция натягивала вокруг подъезда аварийную ленту. Стажер о чем-то переговаривался с полицией, до Вольфсгриффа долетело «сейчас уточню», и он направился к Вальтеру.

— Господин Вольфсгрифф, тут полиция интересуется, что передать членам домоуправления — когда можно будет начать восстановительные работы?

— Пока не придут результаты из лаборатории — никакого ремонта или строительства. Две недели минимум.

Вслед за стажером к скамейке, у которой те стояли, вальяжно, шаркая ногами подошел полицейский, с огромным, покрытым щетиной, вторым подбородком. Вальтер хорошо контролировал эмоции, и все же ему стоило определенного труда не скривить губы.

— Сервус, старший полицмейстер Герхард Зауманн, а вы…?

Полицмейстер неловко потирал козырек фуражки, пока Вальтер лениво залез в сумку-планшет и что-то там выуживал. Наконец, найдя искомое он на вытянутой руке предъявил документ:

— Хорст Шахингер, старший член пожарной комиссии, гляжу, как наши молодцы трудятся.

— Да-да, я вот как раз по этому поводу, — Как-то неловко улыбаясь и пританцовывая затараторил полицмейстер, — Видите ли, странное дело — молодцы Ваши дверь входную выудили, а на ней замок сломан, как специально — будто клеем или эпоксидной смолой залили. Странно это все, меня подозвали, попросили разобраться. Ну, я первое дело к Вам. И с плитой этой не все чисто. Мы из духовки противень достали — а он чистый совсем, в копоти только. Не противень же она готовила? В общем, я вынужден буду зафиксировать, что, возможно, имела место попытка поджога, вот подошел с Вами проконсультироваться, как это записать получше… Хоть кто-нибудь в этом гребанном отделе, кроме него работает на совесть? Вальтер готов был голыми руками передушить чертову службу очистки, а заодно и сотрудников лаборатории, которые как всегда провозились на полчаса дольше положенного. Еще хотелось придушить толстого полицейского — найти под вторым подбородком, покрытым отвратительной белесой шерстью, кадык, вдавить его и сжимать, пока выпученные глаза не закатятся, а вываленный язык не посинеет. В ответ же Вальтер максимально спокойно и дружелюбно ответил:

— Что же Вы, любезный? Заскучали за бумажной работой? Мы же в Баварии, а не где-нибудь в Зимбабве, о чем Вы? Не было никакого поджога.

— Но как же «не было», — забормотал Зауманн, лихорадочно перелистывая блокнот, пытаясь найти среди списков покупок и каракулей свою последнюю запись. Тем временем Вальтер опустил руку в карман пальто, нащупал что-то острое и холодное, надавил большим пальцем, пока не почувствовал, как идет кровь, после чего наклонился с высоты своего роста к самому лицу толстяка и обдал того гнилостным смрадом своего дыхания, по идеальным, словно точеным чертам лица пробежала рябь, выбелив на долю секунды глаза и покрыв кожу мерзкими струпьями:

— Не. Было. Никакого. Поджога.

— Отрывисто и отчетливо произнес Вальтер, внимательно глядя в глаза полицмейстера. Тот сразу как-то поскучнел, осунулся, глаза его потухли.

— Не было никакого поджога, — Послушно повторил он за господином координатором тоскливым и безразличным тоном и уже направился уйти — судя по направлению — куда-то в кусты, но Вольфсгрифф его еще не отпустил.

— Блокнот, будьте любезны.

Полицмейстер даже не обернулся на голос — только разжал пальцы, стажер ловко подхватил стопку желтой бумаги на пружинке и протянул начальнику.

— Вот, — Негодующе потрясал блокнотом Вальтер перед лицом стажера, — Что бывает, когда кто-то недостаточно хорошо делает свою работу. На, уничтожь. Данные всех пожарных и полицейских передай в отдел по связям с общественностью — у меня уже итак живого места на большом пальце нет.

Вальтер просидел на скамейке почти до трех часов утра, натужно всматриваясь в черные провалы окон, влажно блестящий бетон и прочие обломки и остатки пожарища. Временами координатор доставал цифровую камеру, делал снимок и тут же разворачивал изображение на дисплее, скрупулезно осматривал каждый пиксель и, удовлетворившись увиденным, вновь продолжал сверлить взглядом сгоревший подъезд. Ничего. Апрельский теплый день сменила прохладная, еще мартовская ночь, но Вальтер, казалось, не замечал похолодания — молчаливым изваянием он украшал собой скамейку, в какой-то момент одна из белок, живших во дворе до того осмелела, что спрыгнула ему на коротко стриженую голову — не завалялось ли там чего вкусненького? Вольфсгрифф молниеносно схватил бельчонка, поднес к глазам, убедился, что это всего лишь маленький, перепуганный зверек, и отпустил недовольно верещащего грызуна обратно на волю.