Безветренная, тихая ночь, луна обняла своим нежным светом теплую землю, за окном чуть слышно шелестит трава… В маленьких деревенских домиках уже давно погас свет, люди спокойно и мирно спят в своих кроватях… все, кроме него.
Добавить в моё избранное
3 мин, 57 сек 13787
— Такая ночь, ох какая ночь — и тебе луна, и тебе тишина, а они, гляди, спят… — старик прихрамывая бродит в сенях с лампадой, пытаясь что-то найти в захламленной вещами пристройке.
— Вот ты где! — с этими словами он достает из темноты большое зеркало в деревянной раме. Для неискушенного человека все действия старика выглядели бы довольно странно, по меньшей мере. Не первый десяток лет он в эту самую ночь совершает странный и жуткий обряд, не первый десяток лет пытается он рассмотреть в отражении «Баюнову» кость.
Все готово… В сенях стоят два больших зеркала, рамы которых исписаны всевозможными знаками, буквами и даже цифрами, начиная от простейших пентаграмм, заканчивая невероятно сложными печатями из книги Соломона. В центре между зеркалами табуретка и таз с телячьей кровью. По правую руку от табуретки большой котел с бурлящей водой. Перед зеркалом, что за спиной старика, — лампада.
Старик не спеша располагается на табуретке, опускает ноги в таз, пол под которым тоже исписан одному ему понятными символами. В руках маленький трясущийся комочек, черный котенок… Слышен характерный хруст ломающихся позвонков, и несчастное животное отправляется в кипящую воду. Время идет, сгорбленная фигура на табуретке неподвижно застыла в лунном свете… Спустя час, а может больше, старик трясущимися руками начинает доставать из остывшей воды кости, он что-то бурчит себе под нос и иногда вздрагивает. В ту ночь я отчетливо слышал, как лошади в стойле испуганно ржали, как собаки скуля скреблись в дома своих мирно спящих хозяев, как несколько кошек с дикими воплями пронеслись по улице. А потом одна из костей, которые старик вставляет себе в рот, смотрясь в зеркало, почернела, не сама кость конечно, почернело ее отражение… То, что после этого услышал старик, не слышал ни я, ни кто-либо другой, по тем или иным причинам не спящий в эту ночь в деревне. За его спиной что-то пошевелилось, нечто мелькнуло в зеркале, на чердаке кто-то завизжал, как визжат свиньи, когда тех режут. Потом к нему в окно постучали, тихо, но настойчиво, темная фигура на табуретке осталась неподвижной. Старик, словно зачарованный, вперил свой взгляд в отражение, из зеркала на него смотрела мохнатая тварь в черной шерсти… Желтые глаза внимательно наблюдали за колдуном, в четырехпалой лапе существо держало черную косточку и, будто бы удивляясь, смотрело то на нее, то на человека.
— От… пуу… сссс… ти… — донесся до его ушей отчетливый голос.
— Даааиии… мне, за чем пришшшел, дам тебе, что иссскал… — жуткий нечеловеческий скрежет и шипение сопровождали слова существа.
С чердака раздавался отчетливый топот копыт.
— От… пуу… сссс… ти… — повторило существо из зеркала.
Старик медленно достал из зубов кость и положил ее на еле заметный маленький круг, начерченный на полу. Спустя минуту кость, отливавшая черным в зеркале, стала чернеть по-настоящему. В нескольких соседних домах в стойлах замертво, не издав ни звука, повалились на землю лошади и коровы. Маленький ребенок, увидев кошмар, проснулся и заплакал, женщина, вставшая успокоить сына, посмотрела в окно и, мгновенно поседев, упала без чувств.
… Старик потянулся за костью, как вдруг что-то с силой дернуло его за руку. Падая он повалил зеркало, в котором черная тварь заметалась, забилась и… исчезла. Деревню огласил жуткий, нечеловеческий крик, мне казалось, что кричал не только человек, кричало еще что-то вместе с ним… Через несколько минут закукарекал петух.
… Вокруг дома старика собралась вся деревня, я был там через десять минут после того, как раздался крик. Работая сельским участковым, я видел многое, но такого никогда. Распахнутая настежь дверь, разорванный на две части пес и черный, как уголь, старик, намертво зажавший в руке что-то такое же черное, как и он сам. Я разжал кулак мертвеца, не знаю почему, сунул в карман черный предмет и попавшуюся мне на глаза потрепанную тетрадь, испачканную чем-то липким и отвратительным.
Спустя секунду услышал крики — со всех концов деревни сбегались люди, кричали и плакали женщины, обнаружившие в стойлах мертвую скотину, матерились мужчины… Я вышел на улицу, плотно закрыл за собой дверь и сообщил, что старик умер от сердечного приступа. Дождавшись экспертов из центра и завершив все положенные процедуры, дав показания, составив протокол, я вернулся домой. Все вышеизложенные события восстановлены из записей, обнаруженных мной в тетради, ритуал полностью описан, слова, необходимые для совершения ритуала, уничтожены вместе с тетрадью.
Кость тоже хотел сжечь, но она не горит, выкидывать ее побоялся, неизвестно для чего она предназначается. Судя по записям, старик и раньше «беседовал» с нечистым, но что-то шло не так, я думаю, для завершения ритуала нужна была человеческая душа… … Странная костяшка, которую я повесил на шею как напоминание о том событии, однажды, когда я ходил за грибами, стала неимоверно тяжелой, мне даже показалось, что кто-то тянет за нее вниз.
— Вот ты где! — с этими словами он достает из темноты большое зеркало в деревянной раме. Для неискушенного человека все действия старика выглядели бы довольно странно, по меньшей мере. Не первый десяток лет он в эту самую ночь совершает странный и жуткий обряд, не первый десяток лет пытается он рассмотреть в отражении «Баюнову» кость.
Все готово… В сенях стоят два больших зеркала, рамы которых исписаны всевозможными знаками, буквами и даже цифрами, начиная от простейших пентаграмм, заканчивая невероятно сложными печатями из книги Соломона. В центре между зеркалами табуретка и таз с телячьей кровью. По правую руку от табуретки большой котел с бурлящей водой. Перед зеркалом, что за спиной старика, — лампада.
Старик не спеша располагается на табуретке, опускает ноги в таз, пол под которым тоже исписан одному ему понятными символами. В руках маленький трясущийся комочек, черный котенок… Слышен характерный хруст ломающихся позвонков, и несчастное животное отправляется в кипящую воду. Время идет, сгорбленная фигура на табуретке неподвижно застыла в лунном свете… Спустя час, а может больше, старик трясущимися руками начинает доставать из остывшей воды кости, он что-то бурчит себе под нос и иногда вздрагивает. В ту ночь я отчетливо слышал, как лошади в стойле испуганно ржали, как собаки скуля скреблись в дома своих мирно спящих хозяев, как несколько кошек с дикими воплями пронеслись по улице. А потом одна из костей, которые старик вставляет себе в рот, смотрясь в зеркало, почернела, не сама кость конечно, почернело ее отражение… То, что после этого услышал старик, не слышал ни я, ни кто-либо другой, по тем или иным причинам не спящий в эту ночь в деревне. За его спиной что-то пошевелилось, нечто мелькнуло в зеркале, на чердаке кто-то завизжал, как визжат свиньи, когда тех режут. Потом к нему в окно постучали, тихо, но настойчиво, темная фигура на табуретке осталась неподвижной. Старик, словно зачарованный, вперил свой взгляд в отражение, из зеркала на него смотрела мохнатая тварь в черной шерсти… Желтые глаза внимательно наблюдали за колдуном, в четырехпалой лапе существо держало черную косточку и, будто бы удивляясь, смотрело то на нее, то на человека.
— От… пуу… сссс… ти… — донесся до его ушей отчетливый голос.
— Даааиии… мне, за чем пришшшел, дам тебе, что иссскал… — жуткий нечеловеческий скрежет и шипение сопровождали слова существа.
С чердака раздавался отчетливый топот копыт.
— От… пуу… сссс… ти… — повторило существо из зеркала.
Старик медленно достал из зубов кость и положил ее на еле заметный маленький круг, начерченный на полу. Спустя минуту кость, отливавшая черным в зеркале, стала чернеть по-настоящему. В нескольких соседних домах в стойлах замертво, не издав ни звука, повалились на землю лошади и коровы. Маленький ребенок, увидев кошмар, проснулся и заплакал, женщина, вставшая успокоить сына, посмотрела в окно и, мгновенно поседев, упала без чувств.
… Старик потянулся за костью, как вдруг что-то с силой дернуло его за руку. Падая он повалил зеркало, в котором черная тварь заметалась, забилась и… исчезла. Деревню огласил жуткий, нечеловеческий крик, мне казалось, что кричал не только человек, кричало еще что-то вместе с ним… Через несколько минут закукарекал петух.
… Вокруг дома старика собралась вся деревня, я был там через десять минут после того, как раздался крик. Работая сельским участковым, я видел многое, но такого никогда. Распахнутая настежь дверь, разорванный на две части пес и черный, как уголь, старик, намертво зажавший в руке что-то такое же черное, как и он сам. Я разжал кулак мертвеца, не знаю почему, сунул в карман черный предмет и попавшуюся мне на глаза потрепанную тетрадь, испачканную чем-то липким и отвратительным.
Спустя секунду услышал крики — со всех концов деревни сбегались люди, кричали и плакали женщины, обнаружившие в стойлах мертвую скотину, матерились мужчины… Я вышел на улицу, плотно закрыл за собой дверь и сообщил, что старик умер от сердечного приступа. Дождавшись экспертов из центра и завершив все положенные процедуры, дав показания, составив протокол, я вернулся домой. Все вышеизложенные события восстановлены из записей, обнаруженных мной в тетради, ритуал полностью описан, слова, необходимые для совершения ритуала, уничтожены вместе с тетрадью.
Кость тоже хотел сжечь, но она не горит, выкидывать ее побоялся, неизвестно для чего она предназначается. Судя по записям, старик и раньше «беседовал» с нечистым, но что-то шло не так, я думаю, для завершения ритуала нужна была человеческая душа… … Странная костяшка, которую я повесил на шею как напоминание о том событии, однажды, когда я ходил за грибами, стала неимоверно тяжелой, мне даже показалось, что кто-то тянет за нее вниз.
Страница 1 из 2
