Ритуал

Надежда Михайловна смотрит мне прямо в глаза. Я несмело ерзаю на стуле. Мама сидит рядом со мной. Она явно нервничает, перебирая пальцами свою золотую подвеску в виде остроконечной звезды. Я вздыхаю.

— Все началось с Вали… — Валя, это твоя подруга?

— Одноклассница, — поправляет мама.

— Даша никогда с ней особо не дружила, но… Надежда Михайловна властным жестом руки заставляет маму замолчать.

— Даша, расскажи мне о Вале.

Я пожимаю плечами.

— Я не очень хорошо ее знала… Полненькая. С огромными прыщами на лбу. Носила толстые очки, сквозь которые ее глаза казались маленькими черными точками. Всегда грязная челка… В общем, заучка, каких поискать… Мама продолжает теребить свой кулон. Меня это жутко раздражает. Надежда Михайловна кивает, записывая мои слова в пухлый толстый блокнот:

— Значит, Валя была изгоем в вашей группе?

Я киваю.

— Да, у нее никогда не было друзей. Поэтому мы так удивились, когда Саша вдруг рьяно начал за ней ухаживать.

— Саша? — Надежда Михайловна строго смотрит на мою маму.

— Перестаньте, пожалуйста, теребить свою цепочку. Вы мешаете.

Мама испуганно одергивает руку.

Я с благодарностью улыбаюсь.

— Да, Саша, наш первый красавчик. Парень, от которого все девушки сходили с ума. Миллион поклонниц. А он выбрал Валю. Отшил всех своих девок и начал усиленно за ней ухаживать. Цветы… Конфеты… Прогулки по парку… Короче, полная романтическая лабуда.

Я замолкаю, позволяя Надежде Михайловне записать все эти глупости в ее фундаментальный блокнот. Она благодарно кивает, переворачивая страницу.

— И ты решила узнать Валин секрет?

— Какой такой секрет? — нервно причитает мама.

— Разве она не…?

— Еще одно слово и мы с Дашей закончим без Вас.

Мама уныло кивает. Надежда Михайловна смотрит мне прямо в глаза. Я решаю, что глупо врать в данный момент.

— В общем, на одной из вечеринок (Саша, как всегда, приперся с Валей) я ее напоила. Она вообще не умела пить. Пара отверток и вуаля! Черная пелена. Она висела на моем плече и говорила о том, что все мы, девушки, ведьмы. Что, зная ритуалы, можно получить все, что захочешь. И что Саша будет ее навсегда. Тогда я подлила ей еще водки. Терпеливо подождала, пока ее вырвет в туалете. А затем ненавязчиво расспросила.

— Значит, ритуал? — Надежда Михайловна устало поправляет очки.

Мама беспокойно ерзает на стуле.

— Да, — решительно отвечаю я.

— Ритуал на любовь. Я даже не представляю, как она умудрилась его провести… Ну, и сложный же он был! Черные свечи. Круги из соли. Какие-то тошнотворные травы. Плюс земля с могилы человека с именем Саша. И, наконец, его капля крови. Валя две недели следила за Сашей, пока не достала выброшенный пластырь с его ранки на пальце.

— И ты решила сделать то же самое?

Я виновато киваю.

— Если честно, я не верила, что все получится. С другой стороны, как то же надо было объяснить внезапную Сашину любовь. В общем, в одиннадцатом классе учился Игорь, который мне всегда нравился. И я решила, будь что будет… — Как ты достала его кровь?

Мама нервно кашляет и с удивлением смотрит на Надежду Михайловну.

— Ну, знаете ли, это уже слишком, — решительно заявляет она.

— Что это за вопросы такие? Я плачу Вам такие деньги, а Вы… Я кладу руку на мамину ладонь. Она резко замолкает.

Надежда Михайловна удовлетворенно кивает.

— Даша, если ты не хочешь рассказывать, то… — Я хочу, — устало отвечаю я.

— Мы в школе сдавали кровь. Медсестра отвлеклась, и я стащила колбочку с анализами Игоря.

— И ты провела ритуал?

— Да… Валя сказала, что капля крови привязывает навечно. Но чем больше крови, тем сильнее любовь… Я вылила всю колбу на комок могильной земли. Сожгла травы. Прочитала заклинание. Потушила свечи и, решив, что я совсем спятила, пошла спать.

Я вдруг понимаю, что безумно устала. Говорить правду всегда тяжело. Где-то далеко играет странная колыбельная. Она убаюкивает меня, и я безумно хочу закрыть глаза. Но Надежда Михайловна выводит меня из сонного транса.

— Что случилось потом?

— Через пару дней Игорь пригласил меня на свидание. Потом признался в любви… Сказал, что я давно ему нравилась… Я горестно вздыхаю. Кто же знал, что все обернется так плохо?

— И? — Надежда Михайловна смотрит мне прямо в глаза. Комок в горле не дает мне говорить, и я нервно облизываю пересохшие губы.

— Он сошел с ума, — через силу шепчу я.

— Игорь. Обезумел от любви. Ходил за мной по пятам. Звонил каждые пять минут. Ревновал к подругам… к друзьям… к учителям… даже к родителям… Я вылила слишком много его крови в этом чертовом ритуале. Я не знала, что так будет… Надежда Михайловна наклоняется ко мне. Огонек свечи блестит в ее тусклых очках.