Вроде, в старинных сказках всегда есть добро и зло. Добро — это царевич, прекрасная царевна и т.д. А зло — это нынче не просто злодеи людского вида, а всякие бесы и т.д. Представляю вам несколько народных сказок на тему бесов и нечисти!
Добавить в моё избранное
8 мин, 11 сек 4575
Перед рассветом королевна в гроб бросилась, и тотчас пожара как не бывало — все наважденье сгинуло!
Поутру приходит в церковь король, смотрит — гроб открыт, в гробу королевна кверху спиной лежит.
— Что такое? — спрашивает мальчика.
Тот ему рассказал, как и что было. Король приказал забить своей дочери осиновый кол в грудь и зарыть ее в землю, а поповича наградил казною и разными угодьями.
Леший Одна поповна, не спросясь ни отца, ни матери, пошла в лес гулять и пропала без вести. Прошло три года. В этом самом селе, где жили ее родители, был смелый охотник: каждый божий день ходил с собакой да с ружьем по дремучим лесам.
Раз идет он по лесу, вдруг собака его залаяла, и песья шерсть на ней щетиною встала. Смотрит охотник, а перед ним на лесной тропинке лежит колода, на колоде мужик сидит, лапоть ковыряет, подковырнет лапоть, да на месяц погрозит:
— Свети, свети, ясен месяц!
Дивно стало охотнику, отчего так, думает, собою мужик — еще молодец, а волосом как лунь сед? Только подумал это, а он словно мысль его угадал:
— Оттого, — говорит, — я и сед, что чертов дед!
Тут охотник и смекнул, что перед ним не простой мужик, а леший; нацелился ружьем — бац! — и угодил ему в самое брюхо. Леший застонал, повалился было через колоду, да тотчас же привстал и потащился в чащу. Следом за ним побежала собака, а за собакою охотник пошел.
Шел, шел и добрел до горы; в той горе расщелина, в расщелине избушка стоит. Входит в избушку, смотрит: леший на лавке валяется — совсем издох, а возле него сидит девица да горько плачет:
— Кто теперь меня поить-кормить будет!
— Здравствуй, красная девица, — говорит ей охотник, — скажи, чья ты и откудова?
— Ах, добрый молодец! Я и сама не ведаю, словно я и вольного света не видала и отца с матерью не знавала.
— Ну, собирайся скорей! Я тебя выведу на святую Русь.
Взял ее собою и повел из лесу, идет да по деревьям все метки кладет. А эта девица была лешим унесена, прожила у него целые три года, вся-то обносилась, оборвалась — как есть совсем голая! А стыда не ведает.
Пришли на село, охотник стал выспрашивать: не пропадала ли у кого девка? Выискался поп.
— Это, — говорит, — моя дочка!
Прибежала попадья:
— Дитятко ты мое милое! Где ты была столько времени? Не чаяла тебя и видеть больше!
А дочь смотрит, только глазами хлопает — ничего не понимает, да уж после стала помаленьку приходить в себя… Поп с попадьей выдали ее замуж за того охотника и наградили его всяким добром. Стали было искать избушку, в которой она проживала у лешего, долго плутали по лесу, только не нашли.
Лихо одноглазое Жил один кузнец.
— Что, — говорит, — я горя никакого не видал. Говорят, лихо на свете есть, пойду поищу себе лихо.
Взял и пошел, выпил хорошенько и пошел искать лихо. Навстречу ему портной.
— Здравствуй!
— Здравствуй!
— Куда идешь?
— Что, брат, все говорят: лихо на свете есть, я никакого лиха не видал, иду искать.
— Пойдем вместе. И я хорошо живу и не видал лиха, пойдем поищем.
Вот они шли, шли, зашли в лес, в густой, темный, нашли маленькую дорожку, пошли по ней — по узенькой дорожке. Шли, шли по этой дорожке, видят: изба стоит большая. Ночь, некуда идти.
— Сём, — говорят, — зайдем в эту избу.
Вошли — никого нету, пусто, нехорошо. Сели себе и сидят.
Вот и идет высокая женщина, худощавая, кривая, одноокая.
— А! — говорит.
— У меня гости. Здравствуйте.
— Здравствуй, бабушка! Мы пришли ночевать к тебе.
— Ну, хорошо, будет что поужинать мне!
Они перепугались. Вот она пошла, беремя дров большое принесла, принесла беремя дров, поклала в печку, затопила. Подошла к ним, взяла одного, портного, и зарезала, посадила в печку и убрала.
Кузнец сидит и думает: что делать, как быть? Она взяла — поужинала. Кузнец смотрит в печку и говорит:
— Бабушка, я кузнец.
— Что умеешь делать-ковать?
— Да я все умею.
— Скуй мне глаз.
— Хорошо, — говорит, — да есть ли у тебя веревка? Надо тебя связать, а то ты не дашься, я бы тебе вковал глаз.
Она пошла, принесла две веревки, одну потоньше, а другую толще. Вот он связал ее одною, которая была потоньше.
— Ну-ка, бабушка, повернися!
Она повернулась и разорвала веревку.
— Ну, — говорит, — нет, бабушка! Эта не годится.
Взял он толстую веревку да этою веревкою скрутил ее хорошенько.
— Повернись-ка, бабушка!
Вот она повернулась — не порвала. Вот он взял шило, разжег его, наставил на глаз-то ей на здоровый, взял топор да обухом как вдарит по шилу. Она как повернется — и разорвала веревку, да села на пороге.
— А, злодей, теперича не уйдешь от меня!
Поутру приходит в церковь король, смотрит — гроб открыт, в гробу королевна кверху спиной лежит.
— Что такое? — спрашивает мальчика.
Тот ему рассказал, как и что было. Король приказал забить своей дочери осиновый кол в грудь и зарыть ее в землю, а поповича наградил казною и разными угодьями.
Леший Одна поповна, не спросясь ни отца, ни матери, пошла в лес гулять и пропала без вести. Прошло три года. В этом самом селе, где жили ее родители, был смелый охотник: каждый божий день ходил с собакой да с ружьем по дремучим лесам.
Раз идет он по лесу, вдруг собака его залаяла, и песья шерсть на ней щетиною встала. Смотрит охотник, а перед ним на лесной тропинке лежит колода, на колоде мужик сидит, лапоть ковыряет, подковырнет лапоть, да на месяц погрозит:
— Свети, свети, ясен месяц!
Дивно стало охотнику, отчего так, думает, собою мужик — еще молодец, а волосом как лунь сед? Только подумал это, а он словно мысль его угадал:
— Оттого, — говорит, — я и сед, что чертов дед!
Тут охотник и смекнул, что перед ним не простой мужик, а леший; нацелился ружьем — бац! — и угодил ему в самое брюхо. Леший застонал, повалился было через колоду, да тотчас же привстал и потащился в чащу. Следом за ним побежала собака, а за собакою охотник пошел.
Шел, шел и добрел до горы; в той горе расщелина, в расщелине избушка стоит. Входит в избушку, смотрит: леший на лавке валяется — совсем издох, а возле него сидит девица да горько плачет:
— Кто теперь меня поить-кормить будет!
— Здравствуй, красная девица, — говорит ей охотник, — скажи, чья ты и откудова?
— Ах, добрый молодец! Я и сама не ведаю, словно я и вольного света не видала и отца с матерью не знавала.
— Ну, собирайся скорей! Я тебя выведу на святую Русь.
Взял ее собою и повел из лесу, идет да по деревьям все метки кладет. А эта девица была лешим унесена, прожила у него целые три года, вся-то обносилась, оборвалась — как есть совсем голая! А стыда не ведает.
Пришли на село, охотник стал выспрашивать: не пропадала ли у кого девка? Выискался поп.
— Это, — говорит, — моя дочка!
Прибежала попадья:
— Дитятко ты мое милое! Где ты была столько времени? Не чаяла тебя и видеть больше!
А дочь смотрит, только глазами хлопает — ничего не понимает, да уж после стала помаленьку приходить в себя… Поп с попадьей выдали ее замуж за того охотника и наградили его всяким добром. Стали было искать избушку, в которой она проживала у лешего, долго плутали по лесу, только не нашли.
Лихо одноглазое Жил один кузнец.
— Что, — говорит, — я горя никакого не видал. Говорят, лихо на свете есть, пойду поищу себе лихо.
Взял и пошел, выпил хорошенько и пошел искать лихо. Навстречу ему портной.
— Здравствуй!
— Здравствуй!
— Куда идешь?
— Что, брат, все говорят: лихо на свете есть, я никакого лиха не видал, иду искать.
— Пойдем вместе. И я хорошо живу и не видал лиха, пойдем поищем.
Вот они шли, шли, зашли в лес, в густой, темный, нашли маленькую дорожку, пошли по ней — по узенькой дорожке. Шли, шли по этой дорожке, видят: изба стоит большая. Ночь, некуда идти.
— Сём, — говорят, — зайдем в эту избу.
Вошли — никого нету, пусто, нехорошо. Сели себе и сидят.
Вот и идет высокая женщина, худощавая, кривая, одноокая.
— А! — говорит.
— У меня гости. Здравствуйте.
— Здравствуй, бабушка! Мы пришли ночевать к тебе.
— Ну, хорошо, будет что поужинать мне!
Они перепугались. Вот она пошла, беремя дров большое принесла, принесла беремя дров, поклала в печку, затопила. Подошла к ним, взяла одного, портного, и зарезала, посадила в печку и убрала.
Кузнец сидит и думает: что делать, как быть? Она взяла — поужинала. Кузнец смотрит в печку и говорит:
— Бабушка, я кузнец.
— Что умеешь делать-ковать?
— Да я все умею.
— Скуй мне глаз.
— Хорошо, — говорит, — да есть ли у тебя веревка? Надо тебя связать, а то ты не дашься, я бы тебе вковал глаз.
Она пошла, принесла две веревки, одну потоньше, а другую толще. Вот он связал ее одною, которая была потоньше.
— Ну-ка, бабушка, повернися!
Она повернулась и разорвала веревку.
— Ну, — говорит, — нет, бабушка! Эта не годится.
Взял он толстую веревку да этою веревкою скрутил ее хорошенько.
— Повернись-ка, бабушка!
Вот она повернулась — не порвала. Вот он взял шило, разжег его, наставил на глаз-то ей на здоровый, взял топор да обухом как вдарит по шилу. Она как повернется — и разорвала веревку, да села на пороге.
— А, злодей, теперича не уйдешь от меня!
Страница 2 из 3
