Одинокая

Ни грибов в лесу, ни ягод не уродилось. У кого хозяйство покрепче было, те жили как-то, хоть и лебедой не брезговали. Кто и так с хлеба на воду перебивался — совсем бедовали, а хуже всех приходилось одиноким старухам, бродили они по окрестностям, как тощие больные куры, все искали хоть травку какую съедобную. Совсем пропадал колхоз, раньше ферма при нем была богатая, а теперь коровушки от недокорма одна за другой падали и надоев не было. А в деревне этой, о которой рассказываю, только одна баба хорошо жила — знахарка с чужеземным именем Ядвига, пришлая она была незнамо из каких краев и не старая еще. Кровь с молоком, гладкая, щеки розовые, как у девушки, ручки белые, работой не порченные. Несли ей со всех окрестных сел плату, кто пяток яиц, кто отрез сукна, кто конфет покупных, сахара или соли, пшена какого, а кто и деньгами благодарил. Лечила знахарка хорошо и обряды разные знала, тайные. Но за обряды дорого брала, шматом сала не отделаешься.

А на другом конце деревни, в соседних избах жили парень с девкой. Вася и Поля. Осиротели оба в войну, вот и потянулись друг к другу, слюбились и жениться решили. Расписались они, значит, в сельсовете и даже стол для соседей накрыли. Сменяли перину Полиной бабки на тощую утку, киселя из мелких яблок наварили и даже бражку выставили, тоже выменяли на что-то, наверное. Выпили соседи за молодых, уткой жилистой закусили, киселем запили, доброй жизни пожелали и по домам разошлись.

Стали жить Вася с Полей, вместе горе мыкать веселей. Перетерпела деревня тот голодный год и жизнь легче стала, и поля родили, и деревья, на дворах опять петухи закричали и загоготали гуси. Наладилась жизнь у всех, только не у Васи с Полей. Вот засолит она огурцов или грибов, а кадушка возьми и пропади прямо целиком. Муку жучок портил, цыплята дохли, как только из яиц вылупятся. То суп пересолен так, что ложку проглотить невозможно, то пирог сгорит. Поля плакала, что хозяйка она никудышная, но Вася не сердился и с женой свар не затевал.

Только их беде это не помогало, наоборот, все хуже и хуже становилось. То Вася деньги потеряет, то огород пропадет весь подчистую от вредителя, то в яблоню молния ударит. Получается, что досыта и не ели совсем. А тут Поля затяжелела, обрадовалась, конечно, и Вася рад был, что ребятеночек у них будет. Только вот как растить то его на таких хлебах? Даже уехать хотели, да не решились.

А однажды, шла Поля из сельпо и остановилась возле нее машина черная да блестящая. Выглянула из окошка женщина красивая, городская, так и потянуло на Полю сладкими духами. Женщина спросила, как проехать к Ядвиге, Поля ответила. Женщина поблагодарила ее и сказала, — Ох, и сильная она ведьма, любую тягость снимет, от любой беды отведет, — да и уехала, только пыль за колесами завихрилась. А Поля аж ахнула, как же ей в голову не пришло, что к Ядвиге обратиться надо!

Вечером Васе рассказала, тот возмутился и отнекиваться стал. Но тут всегда мягкая и послушливая Поля стала, как тот кремень.

— Ну и что, что ты комсомолец! — сказала она, — Комсомольцы тоже хорошо жить хотят. Сил моих больше нет так мучится, бьемся, бьемся, рук не покладая, а что выходит? Ты ребенка пожалей!

Повесил Вася голову, а тут соседка их зашла, Кондратьевна. Поля ей и рассказала, что за думки они с Васей думают.

Кондратьевна строго-настрого приказала Поле самой к Ядвиге не ходить, — Тяжелая ты, нельзя беременной по ведуньям расхаживать.

Вася ничего не ответил и на рыбалку пошел, хоть пескарей наловить на ушицу. Наловил, да и сам ведерко с мостков опрокинул, рыбки так и мелькнули в воде. Схватился Вася за голову, опять с голодным животом спать ложиться придется… Вернулся домой и у Поли прощения попросил за неуступчивость. Согласился, значит, к Ядвиге идти.

Было у Поли колечко материно. В самые тяжелые времена она не рассталась с ним. Память была. Вот и приготовила для Ядвиги, как плату. Явился к ведунье Вася. Та взяла его за руку, в горницу привела. Окна наглухо завешены, свечи ярко горят, блестят глаза у Ядвиги, а она щурится, как сытая кошка и улыбается.

— Знаю, зачем пришел, — сказала она. Богатой жизни попросить. Ладно, сделаю. Только знай, если чего в жизни прибудет, то с другой стороны убывает. Согласен потерять что-то? Не знаю, ценное для тебя или так, пустяк.

— Я согласен, — горячо сказал Вася, — вспомнив худенькую Полю, такую замотанную и грустную.

— Снимай правый башмак, — приказала ведунья. Вася, стесняясь старой обувки, протянул Ядвиге стоптанный ботинок. Ведунья взяла его двумя пальцами, ополоснула подошву в миске и швырнула Васе под ноги. Потом размешала грязную воду белыми пальцами и принялась в нее монетки кидать. И шептала, шептала, быстро, страшно. Вася только несколько слов различил: подари Василию, мертвячка, удачу, дай ему денег в придачу. Не имей своей воли на этот час, а сделай, что приказано сейчас… Озноб пробежал по Васиной спине, в глазах со страху потемнело.