Сильвия отступила от него

— Это мой дом. Мы больше не потерпим твоего присутствия. Папа скажет тебе. Он не желает, чтобы ты оставался, и я не хочу, и мама, и сестра… Вдруг все изменилось, как будто остановилась кинопленка. Бетти Лу застыла, приоткрыв рот, подняв руку, с замершими на устах словами. В мгновение ока она превратилась в нечто безжизненное, как будто ее поместили под микроскоп между двумя предметными стеклами. Безмозглое насекомое без речи и звука, ко всему безучастное и полое внутри. Не мертвое, а внезапно отброшенное к зародышевой неодушевленности.

В захваченную оболочку вливались новая сила и естество. В нее вошла радуга жизни, жадно, подобно горячему флюиду, заполнившая каждую ее частичку. Девочка встрепенулась и застонала. Ее тело сильно дернулось и ударилось о стенку. С верхней полки упала и разбилась китайская чашка.

Девочка попятилась, поднеся руку ко рту и широко раскрыв глаза от боли.

— О-о — выдохнула она.

— Я порезалась.

— У нее тряслась голова, и она умоляюще смотрела на него.

— О ноготь или что-то другое.

— Сильвия! — он схватил ее, оторвал от стены и поставил на ноги. Это была ее рука, которую он сжимал, теплая, полная и зрелая. Застывшие серые глаза, темно-русые волосы, полные груди — все, как в тот последний миг в подвале.

— Дай посмотреть, — сказал он. Отведя ее руку от лица, он взволнованно осмотрел палец. Пореза не было, только стремительно темнела, стягиваясь, тонкая белая полоска.

— Все хорошо, дорогая. С тобой все нормально. Тебе не о чем беспокоиться!

— Рик, я побывала там, — ее голос был хриплый и слабый.

— Они пришли и утащили меня.

— Она резко передернулась.

— Рик, я полностью вернулась?

Он сильно прижал ее к себе.

— Да.

— Это было так долго. Я провела там целую вечность. Бесконечно. Я уже думала… — внезапно она отшатнулась.

— Рик… — Что?

Лицо Сильвии исказил страх.

— Что-то не так.

— Все хорошо. Ты вернулась домой — и это самое главное.

Сильвия отступила от него.