В старой гримерке было тепло и душно. Афанасий Павлович Михалевич, по паспорту Семён Павлович Михайлов, сидел перед зеркалом, прикрыв глаза. Он наслаждался, втягивая носом запах маленькой комнатки. Ароматы пыльной театральной одежды, грима, табака, роз и пота хозяина гримерки, расслабляли тело, настраивали ум на работу, давали вдохновение. Только здесь мог Афанасий Павлович чувствовать спокойствие. Теплый свет, старое зеркало, актерский грим на столике перед ним, вся эта атмосфера, были жизнью актёра…
Добавить в моё избранное
5 мин, 50 сек 10452
«Я устал, переволновался. Надо ехать домой отдыхать». Он стал снимать грим, крепко зажмурив глаза.
— Хвала! Хвала! Хвала! — снова пронеслось над головой Афанасия Павловича. Быстро стерев с глаз грим, он стал озираться и увидел на полке трёх ведьм, их лица были зловещими, демонические улыбки и широко раскрытые глаза делали их лица живыми. Холод прошёлся по позвоночнику и Афанасий Павлович стал ещё более энергично стирать грим, а потом, быстро стянув с себя сценический костюм, наскоро напялил брюки и рубашку с пиджаком. «Быстрее на улицу, нужно подышать свежим воздухом, наверно я перевозбудился» — успокаивал он себя. Схватив портфель, он выскочил из гримерки. В коридоре стояла тишина.«Куда все делись?» — подумал Михалевич, озираясь в полутемном коридоре. Свет был странный: тусклый, как будто обычные лампочки подменили на менее мощные.«Я просто устал, все нормально» — успокаивал Афанасий Павлович себя. Глянув на часы, он с удивлением увидел время: два часа ночи.«Я что, уснул? Но почему никто не разбудил? Все разошлись и даже не постучали? Да что за чертовщина?». Он шёл по коридору, и все никак не мог дойти до лестницы. Коридор казался длиннее в десятки раз. Ужас навалился на него, обдав холодным липким потом. По коридору гулко разнеслось:
— «Но разве это, способно устрашить Макбета?»
В круг сестры! Мастерством своим Мы дух его развеселим.
Заставлю воздух я для вас Запеть, а вы пуститесь в пляс, Чтоб за неласковый приём Нас не корил король потом«.»
Михалевич с ужасом увидел над головой три тени танцующие страшный ведьмовской танец, в этих силуэтах он узнал трёх кукол принесённых накануне спектакля странной старухой. Ведьмы ожили и неслись в безумном вихре над головой несчастного актёра, забирая его рассудок и заставляя бежать. Они хохотали, стараясь задеть лицо Афанасия Павловича своими одеждами, ввергая его в ещё больший ужас. Он бежал в сторону выхода, туда, где должна была быть лестница, ведущая на первый этаж и оттуда в коридор на улицу. У самого края ступенек он споткнулся, или, как ему показалось, его толкнули в спину. Он кубарём покатился со ступеней ломая кости.
Наутро несчастного Афанасия Павловича Михалевича обнаружила уборщица. Увы, было уже слишком поздно.
Похороны были пышными, много людей пришло проститься с любимым актером.
Долго думали как быть со спектаклем, слишком много средств было потрачено на его создание. Убрать его с репертуара было равносильно самоубийству театра. И выход нашелся, роль Макбета решено было отдать пришедшему в театр молодому и очень талантливому актеру Сметанину, сыну одного из актёров, который играл когда-то в этом театре, но, по странным обстоятельствам, ушел из театра и вскоре умер. Давно Михалевич был лучшим другом Сметанина старшего, но друзья рассорились и ходили слухи, что Михалевич приложил руку к уходу Сметанина из театра. А злые языки поговаривали, что и странная смерть Сметанина не обошлась без помощи Афанасия Павловича. Скорее всего, это были только россказни злопыхателей.
— Хвала! Хвала! Хвала! — снова пронеслось над головой Афанасия Павловича. Быстро стерев с глаз грим, он стал озираться и увидел на полке трёх ведьм, их лица были зловещими, демонические улыбки и широко раскрытые глаза делали их лица живыми. Холод прошёлся по позвоночнику и Афанасий Павлович стал ещё более энергично стирать грим, а потом, быстро стянув с себя сценический костюм, наскоро напялил брюки и рубашку с пиджаком. «Быстрее на улицу, нужно подышать свежим воздухом, наверно я перевозбудился» — успокаивал он себя. Схватив портфель, он выскочил из гримерки. В коридоре стояла тишина.«Куда все делись?» — подумал Михалевич, озираясь в полутемном коридоре. Свет был странный: тусклый, как будто обычные лампочки подменили на менее мощные.«Я просто устал, все нормально» — успокаивал Афанасий Павлович себя. Глянув на часы, он с удивлением увидел время: два часа ночи.«Я что, уснул? Но почему никто не разбудил? Все разошлись и даже не постучали? Да что за чертовщина?». Он шёл по коридору, и все никак не мог дойти до лестницы. Коридор казался длиннее в десятки раз. Ужас навалился на него, обдав холодным липким потом. По коридору гулко разнеслось:
— «Но разве это, способно устрашить Макбета?»
В круг сестры! Мастерством своим Мы дух его развеселим.
Заставлю воздух я для вас Запеть, а вы пуститесь в пляс, Чтоб за неласковый приём Нас не корил король потом«.»
Михалевич с ужасом увидел над головой три тени танцующие страшный ведьмовской танец, в этих силуэтах он узнал трёх кукол принесённых накануне спектакля странной старухой. Ведьмы ожили и неслись в безумном вихре над головой несчастного актёра, забирая его рассудок и заставляя бежать. Они хохотали, стараясь задеть лицо Афанасия Павловича своими одеждами, ввергая его в ещё больший ужас. Он бежал в сторону выхода, туда, где должна была быть лестница, ведущая на первый этаж и оттуда в коридор на улицу. У самого края ступенек он споткнулся, или, как ему показалось, его толкнули в спину. Он кубарём покатился со ступеней ломая кости.
Наутро несчастного Афанасия Павловича Михалевича обнаружила уборщица. Увы, было уже слишком поздно.
Похороны были пышными, много людей пришло проститься с любимым актером.
Долго думали как быть со спектаклем, слишком много средств было потрачено на его создание. Убрать его с репертуара было равносильно самоубийству театра. И выход нашелся, роль Макбета решено было отдать пришедшему в театр молодому и очень талантливому актеру Сметанину, сыну одного из актёров, который играл когда-то в этом театре, но, по странным обстоятельствам, ушел из театра и вскоре умер. Давно Михалевич был лучшим другом Сметанина старшего, но друзья рассорились и ходили слухи, что Михалевич приложил руку к уходу Сметанина из театра. А злые языки поговаривали, что и странная смерть Сметанина не обошлась без помощи Афанасия Павловича. Скорее всего, это были только россказни злопыхателей.
Страница 2 из 2
