Было у генерал-лейтенанта КГБ три сына. Старший умный был детина, средний был и так и сяк, младший вовсе был дурак. Про него, собственно, и речь пойдёт. Ну, не дурак, конечно… А рок-музыкант, что по советским временам было ещё хуже. Хоть перестройка уже началась, но это мало что меняло в менталитете сотрудников служб.
Добавить в моё избранное
5 мин, 58 сек 5522
Делал он то, что ему вздумается. Милиция, зная кто отец, его не трогала, а в исключительных случаях только подвозила до дома. Все мои знакомые звали его просто Сын (прозвище такое было). Я познакомился с Сыном давно, но только недавно я узнал от него причины, по которым он так «спокойно и беззаботно» провёл юность. Ведь по логике вещей, папаша должен был держать его в узде — негоже такому человеку позориться перед всем городом из-за этого раздолбая. Братья, конечно, пытались наставлять на путь истинный, а отец не трогал.
Выяснилось, что как-то психологически давить на сына или пытаться его жёстко воспитывать было запрещено ещё более высокопоставленным начальством, так как он потенциально представлял собой уникальный ценный кадр для КГБ. А именно — он умел выходить из тела и перемещаться в таком виде где угодно… И выяснилось это не как-нибудь, а от сотрудников КГБ, которые все эти внетелесные дела практиковали в интересах своей конторы и несколько раз засекли Сына за этим занятием. Естественно, сразу доложили, куда положено, и Сын был помещён под усиленное наблюдение. Он и так под ним находился ввиду родства с высокопоставленным сотрудником, но теперь всё приобрело особенный вид.
Выходя из тела, Сын видел маячивших вдалеке типов, которых с юмором называл бойскаутами. Бойскауты всегда держались поодаль, но следовали за ним как привязанные. Он узнал в одном из них подчинённого отца и смог понять, что даже там, куда путь заказан простым смертным, может быть установлена слежка. Впрочем, это была не слежка, а практически открытое наблюдение. Сын даже пытался разговаривать с ними, но разговоров не получалось. Бойскауты просто выполняли свою работу, а к нему относились с презрением и даже называли в глаза вонючим панком.
У Сына началась депрессия. В исключительный мир, где он кайфовал, как хотел, залезли нежелательные персонажи, и ощущение «мистической свободы» было похерено. В принципе, во«внетелесном» мире и раньше бывали неприятности, но носили эпизодический характер. Например, можно было столкнуться с каким-нибудь неадекватным уголовником, который вылетел из тела после инъекции наркотика, или с озабоченными своими ритуалами ведьмами, но в данном случае угнетала регулярность и методичность.
Всего было пять-шесть приставленных наблюдателей, они менялись по какому-то своему графику, всех их через пару месяцев Сын научился узнавать и безрезультатно упражнялся в способах ухода от слежки. С осознанными выходами из тела пришлось завязать, а спонтанные стали случаться всё реже и реже, пока совсем не прекратились.
Сын ждал момента, когда с ним на эту тему заговорит отец или какой-нибудь другой сотрудник конторы, но этого не происходило. Тот бойскаут, которого он знал в реальной жизни, заезжал к ним домой «по работе», но только ехидно ухмылялся, когда сталкивался с Сыном в квартире.
Тогда Сын «засел за учебники» и понял, что самым простым способом будет заручиться поддержкой какого-нибудь существа, превосходящего в своём могуществе всех этих, в общем-то, подневольных шпионов. Он не назвал мне имя этого существа, но контакт с ним состоялся при весьма занятных обстоятельствах.
Будучи лидером довольно экзотической рок-группы (стиль трудно даже определить, но напоминает сайкобилли), Сын начал устраивать регулярные концерты. Подготовка к ним начиналась за месяц, вся тусовка принимала активное участие — в пригородном лесу строилась деревянная сцена, от линий электропередачи скрыто протягивались длинные кабели, изготавливалась пиротехника, перетаскивалась аппаратура (проезду на машинах препятствовала система оврагов). Все были извещены заблаговременно, собиралась тусовка человек на 40-50, все свои, иногда заносило иногородних.
Сам концерт представлял собой зрелище, которое трудно описать словами. Вводящая в неистовый транс музыка, неразборчивые тексты, танцы рогатых шоуменов, пентакли; разрисованные странными символами женские и мужские тела, музыканты в лужах пота, большие чаши с вином, кинжалы, дым, факелы и взрывы. В конце представления все (и музыканты, и публика) просто падали на землю и приходили в себя до утра. Я сам не раз принимал участие в этих мистериях, уверенный, что так и должен выглядеть хороший рок-концерт. Но, как вы догадываетесь, это были не просто концерты, и выяснилось это на третьем из них.
Я проснулся перед рассветом от того, что об меня кто-то споткнулся. Грохнувшийся на землю тусовщик схватил меня за куртку, показывая куда-то мне за спину, выпучивая глаза и прижимаясь к земле. Повернувшись, я и сам к ней прижался, пытаясь слиться с растущими на краю леса зарослями полыни.
Картина была такой: на примыкавшем к лесу лугу наступил рассвет (в лесу было ещё темно), в низко стелющемся тумане спиной ко мне стояли три высокие белые фигуры, похожие на женщин в длинных плащах с капюшонами. Перед ними на коленях сидел голый Сын, с опущенной вниз головой и поднятыми вверх руками.
Выяснилось, что как-то психологически давить на сына или пытаться его жёстко воспитывать было запрещено ещё более высокопоставленным начальством, так как он потенциально представлял собой уникальный ценный кадр для КГБ. А именно — он умел выходить из тела и перемещаться в таком виде где угодно… И выяснилось это не как-нибудь, а от сотрудников КГБ, которые все эти внетелесные дела практиковали в интересах своей конторы и несколько раз засекли Сына за этим занятием. Естественно, сразу доложили, куда положено, и Сын был помещён под усиленное наблюдение. Он и так под ним находился ввиду родства с высокопоставленным сотрудником, но теперь всё приобрело особенный вид.
Выходя из тела, Сын видел маячивших вдалеке типов, которых с юмором называл бойскаутами. Бойскауты всегда держались поодаль, но следовали за ним как привязанные. Он узнал в одном из них подчинённого отца и смог понять, что даже там, куда путь заказан простым смертным, может быть установлена слежка. Впрочем, это была не слежка, а практически открытое наблюдение. Сын даже пытался разговаривать с ними, но разговоров не получалось. Бойскауты просто выполняли свою работу, а к нему относились с презрением и даже называли в глаза вонючим панком.
У Сына началась депрессия. В исключительный мир, где он кайфовал, как хотел, залезли нежелательные персонажи, и ощущение «мистической свободы» было похерено. В принципе, во«внетелесном» мире и раньше бывали неприятности, но носили эпизодический характер. Например, можно было столкнуться с каким-нибудь неадекватным уголовником, который вылетел из тела после инъекции наркотика, или с озабоченными своими ритуалами ведьмами, но в данном случае угнетала регулярность и методичность.
Всего было пять-шесть приставленных наблюдателей, они менялись по какому-то своему графику, всех их через пару месяцев Сын научился узнавать и безрезультатно упражнялся в способах ухода от слежки. С осознанными выходами из тела пришлось завязать, а спонтанные стали случаться всё реже и реже, пока совсем не прекратились.
Сын ждал момента, когда с ним на эту тему заговорит отец или какой-нибудь другой сотрудник конторы, но этого не происходило. Тот бойскаут, которого он знал в реальной жизни, заезжал к ним домой «по работе», но только ехидно ухмылялся, когда сталкивался с Сыном в квартире.
Тогда Сын «засел за учебники» и понял, что самым простым способом будет заручиться поддержкой какого-нибудь существа, превосходящего в своём могуществе всех этих, в общем-то, подневольных шпионов. Он не назвал мне имя этого существа, но контакт с ним состоялся при весьма занятных обстоятельствах.
Будучи лидером довольно экзотической рок-группы (стиль трудно даже определить, но напоминает сайкобилли), Сын начал устраивать регулярные концерты. Подготовка к ним начиналась за месяц, вся тусовка принимала активное участие — в пригородном лесу строилась деревянная сцена, от линий электропередачи скрыто протягивались длинные кабели, изготавливалась пиротехника, перетаскивалась аппаратура (проезду на машинах препятствовала система оврагов). Все были извещены заблаговременно, собиралась тусовка человек на 40-50, все свои, иногда заносило иногородних.
Сам концерт представлял собой зрелище, которое трудно описать словами. Вводящая в неистовый транс музыка, неразборчивые тексты, танцы рогатых шоуменов, пентакли; разрисованные странными символами женские и мужские тела, музыканты в лужах пота, большие чаши с вином, кинжалы, дым, факелы и взрывы. В конце представления все (и музыканты, и публика) просто падали на землю и приходили в себя до утра. Я сам не раз принимал участие в этих мистериях, уверенный, что так и должен выглядеть хороший рок-концерт. Но, как вы догадываетесь, это были не просто концерты, и выяснилось это на третьем из них.
Я проснулся перед рассветом от того, что об меня кто-то споткнулся. Грохнувшийся на землю тусовщик схватил меня за куртку, показывая куда-то мне за спину, выпучивая глаза и прижимаясь к земле. Повернувшись, я и сам к ней прижался, пытаясь слиться с растущими на краю леса зарослями полыни.
Картина была такой: на примыкавшем к лесу лугу наступил рассвет (в лесу было ещё темно), в низко стелющемся тумане спиной ко мне стояли три высокие белые фигуры, похожие на женщин в длинных плащах с капюшонами. Перед ними на коленях сидел голый Сын, с опущенной вниз головой и поднятыми вверх руками.
Страница 1 из 2
