В тот год мне исполнилось 10 лет. Лето выдалось как никогда жарким, и меня отправили в деревню к родственникам, а если точнее, к дяде по маминой линии! Дядя Степан был достаточно крепким мужиком, несмотря на свой немолодой возраст. Его взрослые дети разъехались по разным городам нашей необъятной Родины, а Степан со своей женой Татьяной жили спокойной деревенской жизнью в просторном доме на краю села.
Добавить в моё избранное
7 мин, 9 сек 8732
Тихо всхлипывая и глотая слёзы, я на мгновение притих, и в этот момент послышались глухие звуки, явно доносившиеся из-под крышки погреба, как будто кто-то пытался приподнять крышку и выбраться наружу. От неожиданности я попятился назад и, запнувшись обо что-то, упал на сырой холодный пол. А Сашка, подойдя ближе к крышке погреба, наклонился над ней и стал вслушиваться в звуки, похожие на лёгкое постукивание. От нахлынувшего на меня страха я не мог даже пошевелиться и широко раскрытыми глазами смотрел на приятеля. Сашка, встав на корточки и схватившись двумя руками за ручку, изо всех сил потянул на себя крышку погреба и оттащил её в сторону.
Звуки прекратились, а помещение наполнилось жутким холодом и запахом гнили. Сашка, раззадорившись успешным открытием погреба, приблизился к нему и наклонившись крикнул в глубокую тёмную дыру. И в это мгновение из тёмной бездны погреба появились полупрозрачные лучи, как будто внизу зажглась тусклая лампа. В свете лучей Сашкины глаза со стеклянным блеском уставились куда-то вниз. Поднявшись с холодного пола, я подскочил к приятелю и стал просить его немедленно убраться отсюда, на что не последовало никакой реакции с его стороны. Плача и умоляя покинуть сарай, я пытался тянуть Сашку за руку и отвлечь его затуманенный взгляд от злополучного погреба. Но все мои усилия были тщетны. Тело приятеля как будто окаменело, а его уши не слышали моих просьб уйти. В следующее мгновение какая-то неведомая сила потянула Сашку в глубину ямы, и я, резко отпустив его руку, отбежал ближе к выходу, продолжая кричать и звать своего приятеля. Но было уже поздно, и я, стоя у холодной стены, испуганно наблюдал, как тело моего друга медленно уходило куда-то в глубину погреба. Почему-то Сашка даже не пытался сопротивляться, и его обмякшее тело продолжало погружаться в зияющую дыру, словно кто-то невидимый медленно но верно затягивал его в этот погреб.
Не в силах наблюдать эту страшную картину, я бросился прочь из сарая в надежде позвать кого-нибудь на помощь и попытаться вызволить своего друга из зловещей ямы. Не обращая внимания на обжигающую крапиву, обильно растущую около сарая, я стремглав бросился в сторону калитки… и столкнулся с тётей Таней, вернувшейся из церкви. Весь зарёванный и обожженный крапивой, я попытался рассказать ей о том, что случилось, но кроме слов: «Сашка… Сарай… Погреб… Быстрее»…, — я не смог больше ничего выговорить. Тётя Таня тут же бросилась к сараю, и вместо того чтобы зайти внутрь, она, подняв с земли тяжёлый замок, заперла его. После чего, схватив меня за руку, затащила в дом и стала истерично кричать: «Зачем вы туда полезли? Кто вам разрешил? Ты понимаешь, что вы натворили?» Затем она выбежала на улицу, а я остался в доме и смотрел через окно, как тётя Таня быстро вышла и куда-то направилась.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я пришёл в чувство, то увидел в окне толпу народа, собравшуюся перед домом. Среди толпы я узнал Сашкиного деда, который успокаивал бьющуюся в истерике женщину. (Как я позже узнал, это была Сашкина мама). Подъехала милицейская машина, и толпа стала потихонечку расходиться. Открыв сарай и зайдя внутрь, милиция никого не обнаружила. Затем приехали мои родители и спешно увезли меня в город… Дальше были допросы в отделении милиции и долгие беседы с психологами.
Я больше не общался со сверстниками, почти не выходил на улицу. Учителя приходили ко мне домой. Так я «окончил школу», поступил в институт, и эта история начала потихоньку забываться, пока однажды не позвонил дядя Степан и попросил меня срочно приехать к нему в деревню. Приехав, я увидел старого больного человека, который после смерти своей жены вёл полупьяное существование в опустевшем доме.
А вечером, сидя на кухне за бутылочкой винца, он рассказал мне, что оказывается, тётя Таня была колдуньей, поэтому и ходила так часто в церковь. Этот дар ей передала её мать в том самом сарае, незадолго до своей смерти, и строго-настрого приказала запереть его и никогда, ни при каких обстоятельствах туда не входить. А мы, ничего не подозревавшие мальчишки, открыли сарай и тем самым навлекли беду. И какая тёмная сила затащила тогда Сашку в погреб и куда он исчез — одному Богу известно.
На следующий день я уехал домой, а через неделю мы узнали, что дядя Степан умер…
Звуки прекратились, а помещение наполнилось жутким холодом и запахом гнили. Сашка, раззадорившись успешным открытием погреба, приблизился к нему и наклонившись крикнул в глубокую тёмную дыру. И в это мгновение из тёмной бездны погреба появились полупрозрачные лучи, как будто внизу зажглась тусклая лампа. В свете лучей Сашкины глаза со стеклянным блеском уставились куда-то вниз. Поднявшись с холодного пола, я подскочил к приятелю и стал просить его немедленно убраться отсюда, на что не последовало никакой реакции с его стороны. Плача и умоляя покинуть сарай, я пытался тянуть Сашку за руку и отвлечь его затуманенный взгляд от злополучного погреба. Но все мои усилия были тщетны. Тело приятеля как будто окаменело, а его уши не слышали моих просьб уйти. В следующее мгновение какая-то неведомая сила потянула Сашку в глубину ямы, и я, резко отпустив его руку, отбежал ближе к выходу, продолжая кричать и звать своего приятеля. Но было уже поздно, и я, стоя у холодной стены, испуганно наблюдал, как тело моего друга медленно уходило куда-то в глубину погреба. Почему-то Сашка даже не пытался сопротивляться, и его обмякшее тело продолжало погружаться в зияющую дыру, словно кто-то невидимый медленно но верно затягивал его в этот погреб.
Не в силах наблюдать эту страшную картину, я бросился прочь из сарая в надежде позвать кого-нибудь на помощь и попытаться вызволить своего друга из зловещей ямы. Не обращая внимания на обжигающую крапиву, обильно растущую около сарая, я стремглав бросился в сторону калитки… и столкнулся с тётей Таней, вернувшейся из церкви. Весь зарёванный и обожженный крапивой, я попытался рассказать ей о том, что случилось, но кроме слов: «Сашка… Сарай… Погреб… Быстрее»…, — я не смог больше ничего выговорить. Тётя Таня тут же бросилась к сараю, и вместо того чтобы зайти внутрь, она, подняв с земли тяжёлый замок, заперла его. После чего, схватив меня за руку, затащила в дом и стала истерично кричать: «Зачем вы туда полезли? Кто вам разрешил? Ты понимаешь, что вы натворили?» Затем она выбежала на улицу, а я остался в доме и смотрел через окно, как тётя Таня быстро вышла и куда-то направилась.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я пришёл в чувство, то увидел в окне толпу народа, собравшуюся перед домом. Среди толпы я узнал Сашкиного деда, который успокаивал бьющуюся в истерике женщину. (Как я позже узнал, это была Сашкина мама). Подъехала милицейская машина, и толпа стала потихонечку расходиться. Открыв сарай и зайдя внутрь, милиция никого не обнаружила. Затем приехали мои родители и спешно увезли меня в город… Дальше были допросы в отделении милиции и долгие беседы с психологами.
Я больше не общался со сверстниками, почти не выходил на улицу. Учителя приходили ко мне домой. Так я «окончил школу», поступил в институт, и эта история начала потихоньку забываться, пока однажды не позвонил дядя Степан и попросил меня срочно приехать к нему в деревню. Приехав, я увидел старого больного человека, который после смерти своей жены вёл полупьяное существование в опустевшем доме.
А вечером, сидя на кухне за бутылочкой винца, он рассказал мне, что оказывается, тётя Таня была колдуньей, поэтому и ходила так часто в церковь. Этот дар ей передала её мать в том самом сарае, незадолго до своей смерти, и строго-настрого приказала запереть его и никогда, ни при каких обстоятельствах туда не входить. А мы, ничего не подозревавшие мальчишки, открыли сарай и тем самым навлекли беду. И какая тёмная сила затащила тогда Сашку в погреб и куда он исчез — одному Богу известно.
На следующий день я уехал домой, а через неделю мы узнали, что дядя Степан умер…
Страница 2 из 2
