Однажды летом мы поехали к друзьям на дачу. Дача представляла собой самый настоящий деревенский дом, в котором жили летние месяцы бабушка и дедушка наших друзей. Дом представлял собой основное строение — отапливаемое, с кухней и тремя комнатами, а так же новую пристройку (дедушка построил эту часть дома сам, ещё когда был молод), в которой была большая комната с различными инструментами, висящими на специальных креплениях и столах, туалет и маленькая уютная спальня. Чердак дома тоже состоял из двух частей…
Добавить в моё избранное
8 мин, 30 сек 13090
Примерно рассчитав, где находится лестница и выключатель, я очень быстро, стараясь не оглядываться по сторонам, шмыгнула в темноту, к которой совершенно невозможно было приглядеться. В пять-шесть шагов я достигла противоположной стены и принялась шарить руками на высоте выключателя. Через долгих десять секунд, когда я уже потеряла надежду, он, наконец, нашёлся и стал свет. К этому времени я всё ещё обманывала себя, что это мне только кажется, что на чердаке, проход на который находится прямо надо мной, кто-то прополз из дальнего угла в тот, из которого можно было меня увидеть. Но я совершенно отчётливо слышала шарканье и тихие постукивания, как если бы кто-то полз на локтях, только очень неуклюже.
Мне удалось развернуться и пойти в дальнюю часть пристройки в туалетную комнату, ни разу не взглянув и даже крайним зрением не коснувшись той области в верхней части лестницы, откуда был виден вход на старый чердак. В комнате, увешанной всякими сельскохозяйственными инструментами, ярко горел свет и ото всюду шёл тёплый, домашний дух человека, который строил и обустраивал эту комнату. Было светло и совершенно не страшно. Но вот пришло время идти обратно к выключателю. План был прост: повторить все уже проделанные действия в обратном порядке. Но что-то пошло не по плану. Собравшись с духом и подойдя к выключателю, я услышала с верхнего этажа шипяще-свистящий голос, который тихо произнёс что-то на иностранном языке, мне показалось, что это немецкий. Я не знаю немецкого языка, но знаю, что голос сказал два слова: «слишком» и«больно». Голос звучал как раскаты, искажённо, и к нему примешивалось какое-то щёлканье. Прежде чем успела что-то сообразить, я оглянулась и посмотрела прямо на того, кто произнёс эти слова — он сидел за порогом старого чердака и полубезумно-полуиспуганно смотрел на меня. Прямо на меня! Безумным его взгляд казался из-за увечья лица, а испуган он был на самом деле. В углу у порога на полу сидел немецкий солдат в форме времён Великой Отечественной Войны. Выглядел он плохо: лицо было деформировано так, что веки растягивались под неестественным углом, кости явно были сломаны; тело сначала показалось мне просто очень худым, но уже через несколько секунд моя голова взорвалась картинками. Я увидела, что тело солдата объедено крысами, в некоторых местах до костей, что ноги и руки перебиты так, что, умирая, он не мог пошевелиться из-за адской боли. А сделала с ним это бывшая хозяйка дома. Молодой парень был дезертиром или что-то в этом духе, он прятался на чердаке этого дома, был ранен. Но ведьма его нашла. А после я видела, что она что-то сделала с ним, ведьма заключила его душу в ловушку и поставила охранять что-то из вещей, хранящихся на чердаке. Я видела, как после смерти парня, хозяйка дома выпотрошила его и зашила ему в брюшную полость что-то — какой-то предмет.
Дух солдата был уверен, что прячется на чердаке около месяца, чувствовал боль и думал, что не сможет спуститься и сбежать, так как сильно изранен. Он видел и новых хозяев, и как строилась новая часть дома, и нас, когда мы приехали и ходили по двору и дому — слышал, видел, но значение всех этих событий не осознавал. Он, как во сне, не замечал очевидных вещей, не понимал, что с такими ранами не выжил бы. Часто ему мерещились крысы, которых он боялся, как огня. А кости этого парня и его одежда лежали где-то в глубине чердака в бесформенной пыльном свёртке — вместе с ними был какой-то предмет, вроде книги большой и тяжёлой — его-то и охранял несчастный паренёк, сам этого до конца не осознавая. Я увидела, что призраку мерещится, что внутрь его живота врос этот предмет и причиняет ему боль, мешает двигаться. Выглядело это ужасно. А душу, изуродованную заговором, было жаль до щемящей боли в сердце. Но ещё я увидела, что пока этот парень охраняет тот предмет, я даже с помощью своих бонусных чувств не смогу узнать о нём больше, а подойти к нему не сможет вообще никто. Никто даже на чердак этот не войдёт. Серьёзное колдовство.
Всего несколько секунд я смотрела в глаза этому парню, а после отшатнулась от стены и, раскрыв рот в немом крике (у меня аж челюсть заболела, но даже хрипа не послышалось), пулей пролетела до двери в спальню, вбежала в комнату и закрыла дверь на щеколду. Я стояла, прислонившись спиной к двери, а видения летели через моё сознание, и я не могла дышать — спазм в груди мешал. Вот полутёмный чердак и прерывистое дыхание умирающего солдата, а следом — губы женщины, наклонившейся над телом, шепчут что-то, пока она старательно вычищает брюшную полость, помещает туда «схорон», и зашивает изогнутым шилом с толстой верёвкой. Запах гниющего тела, она чем-то посыпает труп, прячет его в каком-то металлическом саркофаге — что-то вроде старого холодильника. А после того как остаются одни кости, она заворачивает всё в плотную ткань особым свёртком, что-то приговаривая, и оставляет у дальней стены среди барахла. Выглядит тайник совершенно непримечательным мусором.
Мне удалось развернуться и пойти в дальнюю часть пристройки в туалетную комнату, ни разу не взглянув и даже крайним зрением не коснувшись той области в верхней части лестницы, откуда был виден вход на старый чердак. В комнате, увешанной всякими сельскохозяйственными инструментами, ярко горел свет и ото всюду шёл тёплый, домашний дух человека, который строил и обустраивал эту комнату. Было светло и совершенно не страшно. Но вот пришло время идти обратно к выключателю. План был прост: повторить все уже проделанные действия в обратном порядке. Но что-то пошло не по плану. Собравшись с духом и подойдя к выключателю, я услышала с верхнего этажа шипяще-свистящий голос, который тихо произнёс что-то на иностранном языке, мне показалось, что это немецкий. Я не знаю немецкого языка, но знаю, что голос сказал два слова: «слишком» и«больно». Голос звучал как раскаты, искажённо, и к нему примешивалось какое-то щёлканье. Прежде чем успела что-то сообразить, я оглянулась и посмотрела прямо на того, кто произнёс эти слова — он сидел за порогом старого чердака и полубезумно-полуиспуганно смотрел на меня. Прямо на меня! Безумным его взгляд казался из-за увечья лица, а испуган он был на самом деле. В углу у порога на полу сидел немецкий солдат в форме времён Великой Отечественной Войны. Выглядел он плохо: лицо было деформировано так, что веки растягивались под неестественным углом, кости явно были сломаны; тело сначала показалось мне просто очень худым, но уже через несколько секунд моя голова взорвалась картинками. Я увидела, что тело солдата объедено крысами, в некоторых местах до костей, что ноги и руки перебиты так, что, умирая, он не мог пошевелиться из-за адской боли. А сделала с ним это бывшая хозяйка дома. Молодой парень был дезертиром или что-то в этом духе, он прятался на чердаке этого дома, был ранен. Но ведьма его нашла. А после я видела, что она что-то сделала с ним, ведьма заключила его душу в ловушку и поставила охранять что-то из вещей, хранящихся на чердаке. Я видела, как после смерти парня, хозяйка дома выпотрошила его и зашила ему в брюшную полость что-то — какой-то предмет.
Дух солдата был уверен, что прячется на чердаке около месяца, чувствовал боль и думал, что не сможет спуститься и сбежать, так как сильно изранен. Он видел и новых хозяев, и как строилась новая часть дома, и нас, когда мы приехали и ходили по двору и дому — слышал, видел, но значение всех этих событий не осознавал. Он, как во сне, не замечал очевидных вещей, не понимал, что с такими ранами не выжил бы. Часто ему мерещились крысы, которых он боялся, как огня. А кости этого парня и его одежда лежали где-то в глубине чердака в бесформенной пыльном свёртке — вместе с ними был какой-то предмет, вроде книги большой и тяжёлой — его-то и охранял несчастный паренёк, сам этого до конца не осознавая. Я увидела, что призраку мерещится, что внутрь его живота врос этот предмет и причиняет ему боль, мешает двигаться. Выглядело это ужасно. А душу, изуродованную заговором, было жаль до щемящей боли в сердце. Но ещё я увидела, что пока этот парень охраняет тот предмет, я даже с помощью своих бонусных чувств не смогу узнать о нём больше, а подойти к нему не сможет вообще никто. Никто даже на чердак этот не войдёт. Серьёзное колдовство.
Всего несколько секунд я смотрела в глаза этому парню, а после отшатнулась от стены и, раскрыв рот в немом крике (у меня аж челюсть заболела, но даже хрипа не послышалось), пулей пролетела до двери в спальню, вбежала в комнату и закрыла дверь на щеколду. Я стояла, прислонившись спиной к двери, а видения летели через моё сознание, и я не могла дышать — спазм в груди мешал. Вот полутёмный чердак и прерывистое дыхание умирающего солдата, а следом — губы женщины, наклонившейся над телом, шепчут что-то, пока она старательно вычищает брюшную полость, помещает туда «схорон», и зашивает изогнутым шилом с толстой верёвкой. Запах гниющего тела, она чем-то посыпает труп, прячет его в каком-то металлическом саркофаге — что-то вроде старого холодильника. А после того как остаются одни кости, она заворачивает всё в плотную ткань особым свёртком, что-то приговаривая, и оставляет у дальней стены среди барахла. Выглядит тайник совершенно непримечательным мусором.
Страница 2 из 3
