Знаете и не понаслышке, что наши негативные эмоции, сформулированные в вербальных проклятиях или посылах, способны причинять вред. Наверняка слышали и об обратном эффекте, когда направленный негатив возвращался к своему хозяину и с удвоенной злобой разрушал его жизнь.
Добавить в моё избранное
6 мин, 23 сек 211
Природа этого явления — предмет многих интересных разговоров и дискуссий на сайте. У нас есть и практикующие специалисты, и любители-самоучки, и личности, наделённые сильной энергетикой — все они прекрасно понимают, о чём я говорю. Понимают и представляют, как одно простое слово способно вызвать в наш мир нечто страшное, по-настоящему жуткое и дикое.
«Как-бы-маги» рисуют пиктограммы и организуют шабаши по интересам (кто-то с оргией, кто-то с ритуальными танцами), но итог их действий, как правило, ничтожен и максимум мистического сводится к личной одержимости бесами каждого, принявшего участие в подобной игре.
Гораздо опаснее сочетание мысли, слова и… Сильной эмоции. Не верите? Ваше право, а я расскажу кое-что из жизни моих близких родственников.
События эти произошли давно, почти лет двадцать назад. В одном небольшом провинциальном городке, где время течёт иначе, и сохраняются старые традиции. Мне придётся сделать небольшое отступление, чтобы читатели могли понять, откуда происходит зло, о котором пойдёт речь.
Для кого-то семья это мама/папа/я/брат/сестра/супруги/дети, но для людей, живущих поближе к земле, родственные узы — это сложная паутина отношений, в которой не разобраться с наскока. Однажды я задался целью понять, сколько же у меня дальних родичей, и, спустя неделю, выяснил, что половину области, можно смело записывать в телефонную книгу. Я утрирую, конечно, но число и вправду внушительное.
Глупо ожидать, что в том бесконечном списке были сплошь добрые, честные и хорошие личности. Отнюдь. Все разные, с разной судьбой и связями. От церковников, до воров рецидивистов. Благо, что родство дальнее и не всегда кровное. Хоть какое-то утешение для сторонника генетической наследственности.
Есть среди родственников и… Колдуны. Да, обычные деревенские знахари, ведьмы и просто «дурноглазые». Здесь тоже нельзя всех одним цветом раскрасить. Светлые и тёмные, кто лечил, а кто калечил. Но в моём рассказе, увы, замешаны как раз тёмные.
Свой дар Надежда приняла от отца, а он от своей матери, которая умерла по всем канонам лютой ведьминой смерти.
Три дня орала бабка Марфа дурным голосом, требуя привести сыновей и дочерей своих. Умоляла соседей зайти и забрать что-то из дома. Иногда она изображала спокойствие и просила, чтобы к ней позвали знакомых на обед или передали гостинцы. Всё бы можно было списать на шизофрению. Но прошлое Марфы и поведение её великовозрастных детей говорило красноречивее любых домыслов. Марфу не отпускало на тот свет нечто тёмное, гнездившееся внутри — её колдовской дар, которым она всю жизнь пользовалась для устройства противных дел. Не знаю почему, но родственники ведьмы рассудили, что дар должен забрать Константин. Младший сын Марфы. Он зашёл в дом, взял со стола кружку матери и отпил воды из неё. Старуха умерла.
Странное дело, но Константин даром так и не воспользовался. Очень сильный и добрый был человек. Поразительной широты душевной. Но злой червь подтачивал его изнутри. Здоровый и полный сил мужчина вскоре скончался. Кому он передал свою тяжкую ношу? Говорят, что всё осталось моей тётке Наде. Иначе трудно объяснить её склочный характер и постоянное стремление уязвить и навредить ближним. Личность этой женщины внезапно подверглась заметной трансформации. Она легко могла обидеть, хотя и раскаивалась за это. Если она пророчила беду, то всё так и случалось. Во взгляде же внимательный собеседник заметил бы странное, чуждое образу воспитанного человека выражение. Словно тебя прожигают насквозь и пытаются вывернуть наизнанку.
Оправдывало Надежду только одно, весь свой негатив она сбрасывала лишь в приступе граничащей с экзальтацией ярости… А может быть тётушка просто искала поводы для того, чтобы найти применение гнездящейся внутри сущности. Не знаю.
Как бы то ни было на самом деле, факты говорят ясно об одном — нечто вредное только и ждало момента, чтобы вырваться наружу по первому её слову. Сейчас, спустя долгое время, этот дар перешёл в некую «спящую форму».
Но в тот вечер всё было иначе.
Собралась за столом родня. Многие не виделись очень долгое время, и по такому поводу общий сбор стал чем-то вроде праздника. Взрослые выпивали, но без фанатизма, и делились новостями. Младшее поколение в серьёзных беседах не участвовало, но не обязательно быть умудрённым старцем, чтобы различить, как застолье переходит в выяснение отношений на повышенных тонах.
Среди прочих спорщиков была и моя тётка-ведьма, благо, что родство у нас весьма условное. Спор принимал самые неприятные и неприличные формы. И закончился буквально «фонтаном проклятий» в адрес всех, кто не был с ней согласен. Не стану их повторять. Пошумели и разошлись. Но слово осталось. Помните, о чём я говорил в начале? Мысль, слово и сильная эмоция.
Мы заночевали в доме моей прабабушки, где, к слову сказать, и проходило шумное застолье.
«Как-бы-маги» рисуют пиктограммы и организуют шабаши по интересам (кто-то с оргией, кто-то с ритуальными танцами), но итог их действий, как правило, ничтожен и максимум мистического сводится к личной одержимости бесами каждого, принявшего участие в подобной игре.
Гораздо опаснее сочетание мысли, слова и… Сильной эмоции. Не верите? Ваше право, а я расскажу кое-что из жизни моих близких родственников.
События эти произошли давно, почти лет двадцать назад. В одном небольшом провинциальном городке, где время течёт иначе, и сохраняются старые традиции. Мне придётся сделать небольшое отступление, чтобы читатели могли понять, откуда происходит зло, о котором пойдёт речь.
Для кого-то семья это мама/папа/я/брат/сестра/супруги/дети, но для людей, живущих поближе к земле, родственные узы — это сложная паутина отношений, в которой не разобраться с наскока. Однажды я задался целью понять, сколько же у меня дальних родичей, и, спустя неделю, выяснил, что половину области, можно смело записывать в телефонную книгу. Я утрирую, конечно, но число и вправду внушительное.
Глупо ожидать, что в том бесконечном списке были сплошь добрые, честные и хорошие личности. Отнюдь. Все разные, с разной судьбой и связями. От церковников, до воров рецидивистов. Благо, что родство дальнее и не всегда кровное. Хоть какое-то утешение для сторонника генетической наследственности.
Есть среди родственников и… Колдуны. Да, обычные деревенские знахари, ведьмы и просто «дурноглазые». Здесь тоже нельзя всех одним цветом раскрасить. Светлые и тёмные, кто лечил, а кто калечил. Но в моём рассказе, увы, замешаны как раз тёмные.
Свой дар Надежда приняла от отца, а он от своей матери, которая умерла по всем канонам лютой ведьминой смерти.
Три дня орала бабка Марфа дурным голосом, требуя привести сыновей и дочерей своих. Умоляла соседей зайти и забрать что-то из дома. Иногда она изображала спокойствие и просила, чтобы к ней позвали знакомых на обед или передали гостинцы. Всё бы можно было списать на шизофрению. Но прошлое Марфы и поведение её великовозрастных детей говорило красноречивее любых домыслов. Марфу не отпускало на тот свет нечто тёмное, гнездившееся внутри — её колдовской дар, которым она всю жизнь пользовалась для устройства противных дел. Не знаю почему, но родственники ведьмы рассудили, что дар должен забрать Константин. Младший сын Марфы. Он зашёл в дом, взял со стола кружку матери и отпил воды из неё. Старуха умерла.
Странное дело, но Константин даром так и не воспользовался. Очень сильный и добрый был человек. Поразительной широты душевной. Но злой червь подтачивал его изнутри. Здоровый и полный сил мужчина вскоре скончался. Кому он передал свою тяжкую ношу? Говорят, что всё осталось моей тётке Наде. Иначе трудно объяснить её склочный характер и постоянное стремление уязвить и навредить ближним. Личность этой женщины внезапно подверглась заметной трансформации. Она легко могла обидеть, хотя и раскаивалась за это. Если она пророчила беду, то всё так и случалось. Во взгляде же внимательный собеседник заметил бы странное, чуждое образу воспитанного человека выражение. Словно тебя прожигают насквозь и пытаются вывернуть наизнанку.
Оправдывало Надежду только одно, весь свой негатив она сбрасывала лишь в приступе граничащей с экзальтацией ярости… А может быть тётушка просто искала поводы для того, чтобы найти применение гнездящейся внутри сущности. Не знаю.
Как бы то ни было на самом деле, факты говорят ясно об одном — нечто вредное только и ждало момента, чтобы вырваться наружу по первому её слову. Сейчас, спустя долгое время, этот дар перешёл в некую «спящую форму».
Но в тот вечер всё было иначе.
Собралась за столом родня. Многие не виделись очень долгое время, и по такому поводу общий сбор стал чем-то вроде праздника. Взрослые выпивали, но без фанатизма, и делились новостями. Младшее поколение в серьёзных беседах не участвовало, но не обязательно быть умудрённым старцем, чтобы различить, как застолье переходит в выяснение отношений на повышенных тонах.
Среди прочих спорщиков была и моя тётка-ведьма, благо, что родство у нас весьма условное. Спор принимал самые неприятные и неприличные формы. И закончился буквально «фонтаном проклятий» в адрес всех, кто не был с ней согласен. Не стану их повторять. Пошумели и разошлись. Но слово осталось. Помните, о чём я говорил в начале? Мысль, слово и сильная эмоция.
Мы заночевали в доме моей прабабушки, где, к слову сказать, и проходило шумное застолье.
Страница 1 из 2
