22 декабря 1989 года, моему сыну Мите исполнилось бы 18 лет. Он не дожил до совершеннолетия каких-то два дня и в этом есть и моя большая вина, которую искупить я не смогу и на том свете… С тяжёлым сердцем я расскажу вам эту несчастную историю моей нелёгкой жизни. Вы даже не представляете насколько тяжело мне собраться с мыслями, даже спустя столько лет эти события до сих пор стоят у меня перед глазами, будто это случилось только вчера.
Добавить в моё избранное
38 мин, 24 сек 8592
С криками я всё-таки открыла глаза, потом ещё долго стояла эта уродливая картина, с ужасным лицом ведьмы. Муж был на работе в ночную смену. Лиза сладко спала в кроватке, я зашла в комнату сына, тот тоже сопел. Всё было казалось спокойно, но тревожное ощущение не покидало меня. Я долго всё обдумывала, не спала почти всю ночь, и наконец решила что лучше поехать и сделать так, как сказали во сне. Конечно всё это казалось полным бредом, но после того что произошло со мной, я уже не хотела лишний раз проверять. Я сообщила мужу о том, что хочу на два дня уехать в родной посёлок, под предлогом что хочу навестить могилку брата и отца. Он сначала не хотел меня отпускать, не понимая чего мне это вдруг взбрело в голову именно сейчас ехать в эту глушь, но я твёрдо решила.
— Хорошо, но только на два дня. Если не приедешь, то мы сами за тобой приедем. Да, Лиза? — Муж подмигнул малышке сидевшей у него на руках.
— Обещаю вам, я быстро. И да, Миш, пожалуйста проследи за Митей. Он всё равно ребёнок.
— Не волнуйся, дети будут в порядке.
— Улыбнулся Миша. Я быстро побежала собирать вещи, на ходу зашла к спящему сыну и взяла его футболку.
Дорога была долгой, за время пути я очень устала. За семнадцать с лишним лет посёлок не сильно изменился. Всё такие же старые покосившие домики, многие их хозяева уже умерли и на смену им пришли другие, чьи дети весело играли во дворах. Меня не мучила ностальгия по родному посёлку, хоть я и родилась тут и прожила всё своё детство. Мне не хотелось оставаться тут слишком долго, уж слишком много плохих воспоминаний мелькало у меня перед глазами, вперемешку со страшными мыслями, которые не переставали посещать и без того забитую голову. Недалеко от дома Веры сидела старая бабушка, я её вроде как знала, уже точно не помню.
— Здравствуйте, а вы не знаете, кто в этом доме живёт? — Я приветливо улыбнулась и указала пальцем на маленький домик Веры. Бабушка оценивающе меня оглядела, а затем тяжело выдохнув, сказала:
— Да никто, милочка, там уже года два никто не живёт после смерти Верки и жениха то её.
— Она поманила меня к себе пальцем, я нагнулась.
— Ох и извела его эта зараза-то, и она его утопила, она, а потом и сама повесилась! — Зашептала она.
— Совесть наверное замучила. Девушка тут жила молодая, так она её бедную так измучила, жениха у неё силой отбила, а потом и его измучила. А девчушка эта, не помню, как её зовут, Наташа вроде? Или нет… — Света может быть? — Догадавшись о ком идёт речь спросила я.
— Да-да, Света эта, не ясно жива она или мертва-то. Вот только Верка эта от своей ненависти до её отца и брата добралась. Бедная девочка, жизни эта гадина никому не дала. И поделом Вере этой, правильно что сама повесилась, долго бы она не прожила. Таких свет не носит! — Бабка сплюнула и тяжело выдохнула. У меня после её слов ком в горле застрял, значит всё-таки Вера моего отца и брата убила. Злость снова накатила на меня, ещё и прощать её! Да за такое убить мало, всю жизнь мне испортила, а я её прощать должна.
— А вы не знаете где Вера эта, и жених её похоронен? — Осторожно спросила я.
— А чего же не знать? Её отдельно ото всех похоронили на кладбище, увидишь одинокий крест в конце кладбища — там и похоронена. А Жених её не знаю, его вроде как родственники у себя там в городе похоронили, а не тут.
— Спасибо большое вам.
— Да не за что дочка, а тебе собственно, зачем всё это?
— Да так, нужно… — Ты смотри, если к Верке этой собралась то как бы беду на себя не накличала, ведьмы они и после смерти — ведьмы.
— Бабушка снова сплюнула и пошла к себе во двор. Обстановка была самая жуткая, а вся моя жизнь напоминала сплошной фильм ужасов. Был конец декабря, было очень холодно и пасмурно, к тому же рано темнело, поэтому по кладбищу я уже шла в сумерках. Я старалась не думать о плохом, думала о Мите, Лизе, Муже. О доме, что сейчас сделаю это маленькое дело и поеду домой, всё будет у нас хорошо. Вот он. Недалеко от меня, среди различных могил, склепов и сугробов, одиноко стоял крест в конце кладбища, сырой и покосившийся. Венков там никаких не было, да и судя по всему, давно всеми забытая могила, которую старались обходить стороной. Я подошла к кресту, стряхнула с него снег, пригляделась. На маленькой ржавой табличке, которая гвоздём была прибита к середине креста, написано: «Чернова Вера Прокофьевна. 1952-1987». Никаких гравировок вроде «Помним, любим, скорбим». И прочее.
— Фамилия говорит сама за себя.
— Хмыкнула я.
— Ну здравствуй, Верочка… — С тоскливым презрением прошептала я разглядывая покосившийся крест. Неприятно засосало под ложечкой от этой всей атмосферы, а воспоминания нахлынули на меня вместе со слезами.
Отмахнувшись от страшных мыслей, я с тяжким сердцем начала читать известную мне молитву.
— Хорошо, но только на два дня. Если не приедешь, то мы сами за тобой приедем. Да, Лиза? — Муж подмигнул малышке сидевшей у него на руках.
— Обещаю вам, я быстро. И да, Миш, пожалуйста проследи за Митей. Он всё равно ребёнок.
— Не волнуйся, дети будут в порядке.
— Улыбнулся Миша. Я быстро побежала собирать вещи, на ходу зашла к спящему сыну и взяла его футболку.
Дорога была долгой, за время пути я очень устала. За семнадцать с лишним лет посёлок не сильно изменился. Всё такие же старые покосившие домики, многие их хозяева уже умерли и на смену им пришли другие, чьи дети весело играли во дворах. Меня не мучила ностальгия по родному посёлку, хоть я и родилась тут и прожила всё своё детство. Мне не хотелось оставаться тут слишком долго, уж слишком много плохих воспоминаний мелькало у меня перед глазами, вперемешку со страшными мыслями, которые не переставали посещать и без того забитую голову. Недалеко от дома Веры сидела старая бабушка, я её вроде как знала, уже точно не помню.
— Здравствуйте, а вы не знаете, кто в этом доме живёт? — Я приветливо улыбнулась и указала пальцем на маленький домик Веры. Бабушка оценивающе меня оглядела, а затем тяжело выдохнув, сказала:
— Да никто, милочка, там уже года два никто не живёт после смерти Верки и жениха то её.
— Она поманила меня к себе пальцем, я нагнулась.
— Ох и извела его эта зараза-то, и она его утопила, она, а потом и сама повесилась! — Зашептала она.
— Совесть наверное замучила. Девушка тут жила молодая, так она её бедную так измучила, жениха у неё силой отбила, а потом и его измучила. А девчушка эта, не помню, как её зовут, Наташа вроде? Или нет… — Света может быть? — Догадавшись о ком идёт речь спросила я.
— Да-да, Света эта, не ясно жива она или мертва-то. Вот только Верка эта от своей ненависти до её отца и брата добралась. Бедная девочка, жизни эта гадина никому не дала. И поделом Вере этой, правильно что сама повесилась, долго бы она не прожила. Таких свет не носит! — Бабка сплюнула и тяжело выдохнула. У меня после её слов ком в горле застрял, значит всё-таки Вера моего отца и брата убила. Злость снова накатила на меня, ещё и прощать её! Да за такое убить мало, всю жизнь мне испортила, а я её прощать должна.
— А вы не знаете где Вера эта, и жених её похоронен? — Осторожно спросила я.
— А чего же не знать? Её отдельно ото всех похоронили на кладбище, увидишь одинокий крест в конце кладбища — там и похоронена. А Жених её не знаю, его вроде как родственники у себя там в городе похоронили, а не тут.
— Спасибо большое вам.
— Да не за что дочка, а тебе собственно, зачем всё это?
— Да так, нужно… — Ты смотри, если к Верке этой собралась то как бы беду на себя не накличала, ведьмы они и после смерти — ведьмы.
— Бабушка снова сплюнула и пошла к себе во двор. Обстановка была самая жуткая, а вся моя жизнь напоминала сплошной фильм ужасов. Был конец декабря, было очень холодно и пасмурно, к тому же рано темнело, поэтому по кладбищу я уже шла в сумерках. Я старалась не думать о плохом, думала о Мите, Лизе, Муже. О доме, что сейчас сделаю это маленькое дело и поеду домой, всё будет у нас хорошо. Вот он. Недалеко от меня, среди различных могил, склепов и сугробов, одиноко стоял крест в конце кладбища, сырой и покосившийся. Венков там никаких не было, да и судя по всему, давно всеми забытая могила, которую старались обходить стороной. Я подошла к кресту, стряхнула с него снег, пригляделась. На маленькой ржавой табличке, которая гвоздём была прибита к середине креста, написано: «Чернова Вера Прокофьевна. 1952-1987». Никаких гравировок вроде «Помним, любим, скорбим». И прочее.
— Фамилия говорит сама за себя.
— Хмыкнула я.
— Ну здравствуй, Верочка… — С тоскливым презрением прошептала я разглядывая покосившийся крест. Неприятно засосало под ложечкой от этой всей атмосферы, а воспоминания нахлынули на меня вместе со слезами.
Отмахнувшись от страшных мыслей, я с тяжким сердцем начала читать известную мне молитву.
Страница 8 из 10
