Мой опыт, это мой опыт. Я не отдам его вам, не потому что не могу, но потому, что мне вас жаль. Есть жуткие вещи в мире, есть трагичные, есть лютые. Но эта история, совсем не о тех чувствах, которые можно описать убогим запасом слов, человеческого вида.
Добавить в моё избранное
7 мин, 58 сек 165
Она открыла дверь и протянув руки к нам попыталась войти, но словно обо что-то врезалась… не могла попасть внутрь комнаты. И тут я заметил, что при каждой ее попытке войти — иконка над дверью дрожит. Бабка сопит, смотрит глазами по сторонам в неистовой злобе и не понимает в чем дело. А я молюсь, молюсь о том, чтобы гвоздь удержал иконку.
— Повезло вам, проклятые… — прошипела бабка и медленно, лицом к нам, ушла в другую комнату.
Ангелина потеряла сознание. Я и сам почти был в отключке… дело не только в страхе… эта энергетика… ее не должно быть в этом мире.
На следующий день, прямо с утра, мы стали собирать вещи. Тетка должна была приехать лишь через 3 дня, а это нам не по силам. Но вещей… не было. Как испарились. Ни кошелька, ни кредиток, ни одежды. Я разозлился и пошел к бабке.
— Ты, отродье, куда ты вещи спрятала?! — закричал я.
Ангелина меня даже не останавливала.
Она лежала на кровати, такая умиротворенная… словно ночью был лишь дурной сон у меня.
Но тут… ее глаза резко открылись… да так, словно она все это время уже смотрела на меня через веки. Они точно знали где я.
— Сыночек… у меня так мало времени… помру я сегодня… не уходите пожалуйста… — прошептала бабка.
— Ааа, страшно ведьма? Не мудрено то, профукала душу, теперь, что дальше? — гневливо спросил я.
Тут она быстро оскалилась и зашипела. Мы ушли прочь на озеро. И до вечера не возвращались… и не вернулись бы если бы не проклятые комары.
Легли спать помолившись… ох и хорошо помолившись, как никогда прежде.
Ночь. Час ночи. Слышу шаги, толкнул Ангелину… она тоже слышала, не спала уже. Смотрим, рука, тень руки через стекло двери к ручке тянется. Открывает. Бабка стоит. Мы делаем вид, что спим. Она пытается войти снова, но не может. Поднимает глаза на иконку. А я ее днем еще на два гвоздя прибил. И пытается войти дальше. Не выходит у нее, долбится обо что-то невидимое. Я думаю, вот-вот уйдет, но… она все продолжает… и тут… звяк. На пол что-то упало. Гвоздик один выпал. А она продолжает, и руки к нам в дьявольском безумии тянет. Лицо бледное… словно и померла уже, зубы желтые, глаза закрыты опухолями и морщинами. Звяк… звяк… еще два выпали. Заулыбалась бабка… нечестивая душа. И медленно пошла к нам. Я шепчу Ангелине: «На счет три, беги» — она легонько кивает.
— Раз… два… — шепчу я… — Три! — орет бабка и прыгает к нам в кровать.
В каком же ужасе я был… я закинул на тварь одеяло, и одеяло Ангелины, сам упал на пол. А они там в темноте возятся… и тут я понимаю, что Ангелина не падает с кровати. Я с криком запрыгиваю туда, срываю одеяло и вижу как тварь душит мою девочку. Что есть мочи я толкаю ее ногой, бабка сваливается. Ангелина сильно откашливается, я тащу ее к выходу. Бабка встает, но тут же резко хватается за сердце и падает на пол. Мертвая.
Моя любовь рыдает навзрыд. Но она у меня крепкой закалки, так что вскоре взяла себя в руки, и решила накрыть бабку простыней. Я умолял ее дождаться восхода, пусть говорю петухи пропоют, но она не в какую… мол не по человечески так. Я дал ей простыню и сел на диван. Потом одумался и пошел следом. Она подошла к бабке, укрыла ее пошла назад. Господи… это не описать словами… бабка сквозь простыню встала. Ее тело осталось на полу, но душа… она вышла из него. И невероятно быстро потопала вслед за моей девушкой. Я даже слова от ужаса произнести не мог, лишь показывал пальцем, но когда она обернулась, гиблая душа уже достала ее. Она вцепилась своими руками в тело моей возлюбленной… а я никак не мог помочь… да и мало кто мог бы. Ангелина пыталась отбить натиск невидимого врага. А бабка… стала вытягивать ее душу. Она словно отделяла одну Ангелину от другой… тело все слабело, сопротивление иссякало… и она рухнула на пол. Но я знал, что она не спит, этот взгляд присущ лишь мертвым.
А бабка держа за шкирку отбивающуюся тщетно душу моей любимой, смотря на меня с смешливым оскалом сатаны, улетала прочь. Но тут пробил утреннюю тьму первый луч рассвета. Петухи закукарекали, громко, звонко. И по всему дому ожили тени. Бабку исказила гримаса ужаса… мрачные руки потянулись к ней со всех сторон, она отмахивалась, отбивалась, но теперь уже сил не хватало ей. Ей пришлось выпустить Ангелину, и та поспешно вернулась в тело. Словно луч света пронеслась над комнатой и остановилась в груди своего тела. А бабка, разрываемая руками со всех сторон… издавая дикие вопли, даже пытаясь вымолить помощи у меня, была утянута кем-то мне неизвестным… в место, куда я надеюсь не попасть. Тени рассеялись, моя любовь громко вздохнула и закричала. Шок прошел, мы ближе к второй половине дня похоронили бабку, сразу нашлись и вещи и деньги… причем лежали на виду.
Стали расспрашивать соседей о ней. Те говорили, что о покойных плохо не говорят…
— Повезло вам, проклятые… — прошипела бабка и медленно, лицом к нам, ушла в другую комнату.
Ангелина потеряла сознание. Я и сам почти был в отключке… дело не только в страхе… эта энергетика… ее не должно быть в этом мире.
На следующий день, прямо с утра, мы стали собирать вещи. Тетка должна была приехать лишь через 3 дня, а это нам не по силам. Но вещей… не было. Как испарились. Ни кошелька, ни кредиток, ни одежды. Я разозлился и пошел к бабке.
— Ты, отродье, куда ты вещи спрятала?! — закричал я.
Ангелина меня даже не останавливала.
Она лежала на кровати, такая умиротворенная… словно ночью был лишь дурной сон у меня.
Но тут… ее глаза резко открылись… да так, словно она все это время уже смотрела на меня через веки. Они точно знали где я.
— Сыночек… у меня так мало времени… помру я сегодня… не уходите пожалуйста… — прошептала бабка.
— Ааа, страшно ведьма? Не мудрено то, профукала душу, теперь, что дальше? — гневливо спросил я.
Тут она быстро оскалилась и зашипела. Мы ушли прочь на озеро. И до вечера не возвращались… и не вернулись бы если бы не проклятые комары.
Легли спать помолившись… ох и хорошо помолившись, как никогда прежде.
Ночь. Час ночи. Слышу шаги, толкнул Ангелину… она тоже слышала, не спала уже. Смотрим, рука, тень руки через стекло двери к ручке тянется. Открывает. Бабка стоит. Мы делаем вид, что спим. Она пытается войти снова, но не может. Поднимает глаза на иконку. А я ее днем еще на два гвоздя прибил. И пытается войти дальше. Не выходит у нее, долбится обо что-то невидимое. Я думаю, вот-вот уйдет, но… она все продолжает… и тут… звяк. На пол что-то упало. Гвоздик один выпал. А она продолжает, и руки к нам в дьявольском безумии тянет. Лицо бледное… словно и померла уже, зубы желтые, глаза закрыты опухолями и морщинами. Звяк… звяк… еще два выпали. Заулыбалась бабка… нечестивая душа. И медленно пошла к нам. Я шепчу Ангелине: «На счет три, беги» — она легонько кивает.
— Раз… два… — шепчу я… — Три! — орет бабка и прыгает к нам в кровать.
В каком же ужасе я был… я закинул на тварь одеяло, и одеяло Ангелины, сам упал на пол. А они там в темноте возятся… и тут я понимаю, что Ангелина не падает с кровати. Я с криком запрыгиваю туда, срываю одеяло и вижу как тварь душит мою девочку. Что есть мочи я толкаю ее ногой, бабка сваливается. Ангелина сильно откашливается, я тащу ее к выходу. Бабка встает, но тут же резко хватается за сердце и падает на пол. Мертвая.
Моя любовь рыдает навзрыд. Но она у меня крепкой закалки, так что вскоре взяла себя в руки, и решила накрыть бабку простыней. Я умолял ее дождаться восхода, пусть говорю петухи пропоют, но она не в какую… мол не по человечески так. Я дал ей простыню и сел на диван. Потом одумался и пошел следом. Она подошла к бабке, укрыла ее пошла назад. Господи… это не описать словами… бабка сквозь простыню встала. Ее тело осталось на полу, но душа… она вышла из него. И невероятно быстро потопала вслед за моей девушкой. Я даже слова от ужаса произнести не мог, лишь показывал пальцем, но когда она обернулась, гиблая душа уже достала ее. Она вцепилась своими руками в тело моей возлюбленной… а я никак не мог помочь… да и мало кто мог бы. Ангелина пыталась отбить натиск невидимого врага. А бабка… стала вытягивать ее душу. Она словно отделяла одну Ангелину от другой… тело все слабело, сопротивление иссякало… и она рухнула на пол. Но я знал, что она не спит, этот взгляд присущ лишь мертвым.
А бабка держа за шкирку отбивающуюся тщетно душу моей любимой, смотря на меня с смешливым оскалом сатаны, улетала прочь. Но тут пробил утреннюю тьму первый луч рассвета. Петухи закукарекали, громко, звонко. И по всему дому ожили тени. Бабку исказила гримаса ужаса… мрачные руки потянулись к ней со всех сторон, она отмахивалась, отбивалась, но теперь уже сил не хватало ей. Ей пришлось выпустить Ангелину, и та поспешно вернулась в тело. Словно луч света пронеслась над комнатой и остановилась в груди своего тела. А бабка, разрываемая руками со всех сторон… издавая дикие вопли, даже пытаясь вымолить помощи у меня, была утянута кем-то мне неизвестным… в место, куда я надеюсь не попасть. Тени рассеялись, моя любовь громко вздохнула и закричала. Шок прошел, мы ближе к второй половине дня похоронили бабку, сразу нашлись и вещи и деньги… причем лежали на виду.
Стали расспрашивать соседей о ней. Те говорили, что о покойных плохо не говорят…
Страница 2 из 2
