Мои предки на протяжении нескольких веков жили на территории современного Волгограда. Когда родилась моя бабушка, город ещё имел название Царицын. Это чуть позже, в 1925 году, его переименовали в Сталинград…
Добавить в моё избранное
2 мин, 46 сек 6314
Всю войну, включая и Сталинградскую битву, бабушка и её мама (моя прабабушка Наташа, о ней я писала в рассказе «Цыганская магия»), жили и работали в Сталинграде. Вот об одной истории времён Сталинградской битвы я и хочу вам рассказать, со слов моей прабабки.
Время было страшное, бомбили нас и бомбили всё время. К бомбёжке так привыкли, что иной раз и в убежище не бегали прятаться. А ещё голод, это пострашней-то бомбёжки будет. Съели в городе не только всю траву, что былинки не найдёшь, но и всех кошек… Жили мы тогда в частном секторе, в своём доме, и огородик какой-никакой имелся. А тут стали нам на постой солдат давать. Только придут, обжиться ещё не успеют, как глядь — а уж других привели. Бои-то каждый день шли, вот и гибли наши защитники.
А однажды пришёл на постой солдат странный. Я его как увидела, аж рот открыла. Был он молодой на вид, а голова вся седая-преседая, как у старца какого. Иваном его звали.
После каждого боя ребятки-то наши все радостные были, шутили всё. Иван же не шутил и не смеялся никогда, а перед боем становился чернее тучи.
Вот не выдержала я однажды и спрашиваю:
— Сколько же тебе лет? Ведь молодой ещё, а волосы седые, как у деда старого.
— Молодой. 25 годков мне стукнуло. А волосы почему седые, правда знать хочешь?
— Хочу.
— Ну, тогда слушай да не перебивай, а то передумаю рассказывать-то.
Признаюсь, попутал меня бес. Решил я колдуном стать. Как да что, говорить не буду. Скажу только, что раздобыл я у старого ведьмака «Чёрную книгу». Он-то меня и научил, как читать её надо правильно. Но самое главное то, что последние 3 ночи читают книгу на перекрёстке двух дорог, вдалеке от людских поселений. Тот, кто выдержит все испытания и книгу дочитает, тот будет на светлые силы работать, людям помогать. А вот кто испугается и не дочитает, тому с бесами всю жизнь якшаться придётся. И станет он не белым колдуном, а чёрным.
Вот настал черёд на перекрёсток идти, я боялся, конечно, но пошёл. И такое там творилось! Вспоминать неохота. Бесы и нечисть разная пугали и не давали книгу читать всю ночь, до первых петухов. Первую ночь ещё терпимо было, на вторую — уже хуже, ну а в третью ночь… В третью такой ужас творился, что как только я последнюю страницу дочитал, без чувств и свалился. Очнулся — солнце уже высоко было. Вернулся к себе в деревню, а меня никто не признаёт. Потом-то бабы разглядели и давай голосить. А я понять ничего не могу. Потом-то и сам увидел, что весь седой как лунь стал.
Я же не только лечить и избавлять от всяких напастей могу. Я ещё будущее и прошлое знаю, смотрю вот на человека и вижу.
Знаю, осуждаешь ты меня, Наталья, мол, сотоварищи мои веселятся, радуются, что выжили в бою, а я один смурной сижу. Так ведь я наперёд знаю, кто и как в следующем бою погибнет, и так тошно мне от этого, а изменить ничего не могу, нельзя.
Через пару дней попросил Иван баньку затопить, перед боем вымыться решил хорошенько.
— И чего приспичило-то тебе сейчас прямо. Вот после боя и парился бы сколь угодно.
— Да не вернусь я, убьют меня сегодня в бою, осколком гранаты зацепит. Грязным помирать-то неохота.
Попарился в баньке Иван, исподнее чистое надел и ушёл. Больше-то я его и не видела. А товарищи его рассказывали, что в самом начале боя погиб Иван, немец какой-то кинул гранату…
Время было страшное, бомбили нас и бомбили всё время. К бомбёжке так привыкли, что иной раз и в убежище не бегали прятаться. А ещё голод, это пострашней-то бомбёжки будет. Съели в городе не только всю траву, что былинки не найдёшь, но и всех кошек… Жили мы тогда в частном секторе, в своём доме, и огородик какой-никакой имелся. А тут стали нам на постой солдат давать. Только придут, обжиться ещё не успеют, как глядь — а уж других привели. Бои-то каждый день шли, вот и гибли наши защитники.
А однажды пришёл на постой солдат странный. Я его как увидела, аж рот открыла. Был он молодой на вид, а голова вся седая-преседая, как у старца какого. Иваном его звали.
После каждого боя ребятки-то наши все радостные были, шутили всё. Иван же не шутил и не смеялся никогда, а перед боем становился чернее тучи.
Вот не выдержала я однажды и спрашиваю:
— Сколько же тебе лет? Ведь молодой ещё, а волосы седые, как у деда старого.
— Молодой. 25 годков мне стукнуло. А волосы почему седые, правда знать хочешь?
— Хочу.
— Ну, тогда слушай да не перебивай, а то передумаю рассказывать-то.
Признаюсь, попутал меня бес. Решил я колдуном стать. Как да что, говорить не буду. Скажу только, что раздобыл я у старого ведьмака «Чёрную книгу». Он-то меня и научил, как читать её надо правильно. Но самое главное то, что последние 3 ночи читают книгу на перекрёстке двух дорог, вдалеке от людских поселений. Тот, кто выдержит все испытания и книгу дочитает, тот будет на светлые силы работать, людям помогать. А вот кто испугается и не дочитает, тому с бесами всю жизнь якшаться придётся. И станет он не белым колдуном, а чёрным.
Вот настал черёд на перекрёсток идти, я боялся, конечно, но пошёл. И такое там творилось! Вспоминать неохота. Бесы и нечисть разная пугали и не давали книгу читать всю ночь, до первых петухов. Первую ночь ещё терпимо было, на вторую — уже хуже, ну а в третью ночь… В третью такой ужас творился, что как только я последнюю страницу дочитал, без чувств и свалился. Очнулся — солнце уже высоко было. Вернулся к себе в деревню, а меня никто не признаёт. Потом-то бабы разглядели и давай голосить. А я понять ничего не могу. Потом-то и сам увидел, что весь седой как лунь стал.
Я же не только лечить и избавлять от всяких напастей могу. Я ещё будущее и прошлое знаю, смотрю вот на человека и вижу.
Знаю, осуждаешь ты меня, Наталья, мол, сотоварищи мои веселятся, радуются, что выжили в бою, а я один смурной сижу. Так ведь я наперёд знаю, кто и как в следующем бою погибнет, и так тошно мне от этого, а изменить ничего не могу, нельзя.
Через пару дней попросил Иван баньку затопить, перед боем вымыться решил хорошенько.
— И чего приспичило-то тебе сейчас прямо. Вот после боя и парился бы сколь угодно.
— Да не вернусь я, убьют меня сегодня в бою, осколком гранаты зацепит. Грязным помирать-то неохота.
Попарился в баньке Иван, исподнее чистое надел и ушёл. Больше-то я его и не видела. А товарищи его рассказывали, что в самом начале боя погиб Иван, немец какой-то кинул гранату…
