История эта, уж извините — длинная, но правдивая. Расскажу, как смогу, и так долго собиралась с духом.
Добавить в моё избранное
7 мин, 3 сек 3810
Она угрюмо выслушала меня, неотрывно уставившись кривым глазом, и сурово заключила: «Жить тебе в цом доме нельзя. Тебе на смерть зроблено. Продай его или сдай хвартирантам. Воно потихоньку и пройде». «Так…» А другим не опасно, тики тебе«. Потом она что-то побормотала басом над банкой с водой и изрекла:» И муж твой нихай пье. Тики не кажи ему про цу воду. У борщ лей, у суп — поможе«. И отвернулась.» А кто это… «— начала я и осеклась от ее взгляда. Вылетела на улицу пулей.»
Выпив стакан заговоренной воды, я едва добрела до постели. И проспала у мамы полтора суток, проснувшись под вечер следующего дня. Мама сказала, что меня будили: трясли, кричали в ухо, плескали водой — все бесполезно. Боялись, что умерла. Она подвела меня к зеркалу и всхлипнула: «Посмотри на себя!» Я увидела… не себя: сморщенное желтое восковое лицо, синие губы, черные круги под глазами. Моя шея и все тело были покрыты фиолетовыми синяками. Сгибы рук и колен черные. Прямо восставший покойник. Да и чувствовала я себя не лучше. Мама расплакалась: «За что такое? Кто мог это сделать?» Я вяло проговорила: «Может — бывшие квартиранты. А может — подруга Валька. Помнишь — мужа хотела отбить? Ее дедушка — колдун, хоть и живет далеко — в Златоусте. Мало ли! Да ну их! Главное, что жива». Я с отвращением отвернулась от своего отражения и, выбравшись на улицу, села на лавочку. «Смотри-ка — уже весна! — удивилась я.»
— Небо синее, зелень! Почему я этого раньше не замечала?«Мужу сказала, что плохо себя чувствую. Зачем его пугать? Да и не верил он в такое. Муж созвонился с моим начальником, Морозовым — он мужик с пониманием, и договорился насчет недельного отпуска за свой счет. За это время я из покойницы превратилась в более-менее человека. И спала теперь так крепко, что снов не видела: ни с фолиантом, ни без.»
Я и мужу стала заговоренной воды подливать. Через пару недель он мне признался: «Говорят — шизофрению не лечат, а я вот сам себя вылечил. У меня было какое-то пограничное состояние: кошмары снились, черный человек приходил — подключал ток к моим ногам, а я не… Думал — все, кранты, в дурку попаду. А потом взял себя в руки и за полмесяца пришел в норму». Я сделала удивленное лицо.
Вскоре один институтский знакомый предложил ему повышение, ехать надо было в другой город. Дом сдали, как и советовала Бондарчиха.
Через четыре года мы вернулись — сын родился, нужна была помощь близких. И снова начались проблемы с домом — я не могла в нем находиться, становилось плохо. Не думаю, что и эти квартиранты занимались чем-то нехорошим. Просто защищающий заговор Бондарчихи ослаб, и прежнее воздействие вновь набрало силу. К тому ж дом требовал ремонта (эти жильцы не были аккуратны) и мы поселились у мамы. Но уже за пару кварталов до дома, едва мы приближались к нему с намерением красить-мазать, у меня подкашивались ноги, тошнило, кружилась голова. Коляску с моим новорожденным сыном приходилось катить другим, потому что меня саму надо было поддерживать. А войдя в веранду, я без сил опускалась на пол и, ни к какому труду не была способна. По мере же удаления от дома все приходило в норму. Выходит — опять надо к Бондарчихе идти? И так всю жизнь? Или дом продавать? Жалко.
Ситуация разрешилась как только моя мама, пришедшая к тому времени к вере, позвала батюшку и освятила дом. Все! С этого момента всякая нечисть отступила от нас. Так что получается знахарки, чаще всего — временная помощь, и довольно ненадежная, а церковь — стопроцентная. На личном опыте убедилась.
Мы благополучно прожили там еще лет пять, а потом — по разным обычным обстоятельствам — продали дом. Но кладбищенский фолиант — сборник ужастиков, и живую икону я до сих пор вспоминаю с боязливым трепетом. Я называю ее иконой, но что это было, я не знаю. По крайней мере, все, что от Бога, его имени не боится. И людей не пугает.
Кстати, мне одна церковная бабушка сказала, что та белая фигура, стоящая ночами в моем изголовье, был Ангел, который защищал меня. Не будь его, дело было б — швах.
Выпив стакан заговоренной воды, я едва добрела до постели. И проспала у мамы полтора суток, проснувшись под вечер следующего дня. Мама сказала, что меня будили: трясли, кричали в ухо, плескали водой — все бесполезно. Боялись, что умерла. Она подвела меня к зеркалу и всхлипнула: «Посмотри на себя!» Я увидела… не себя: сморщенное желтое восковое лицо, синие губы, черные круги под глазами. Моя шея и все тело были покрыты фиолетовыми синяками. Сгибы рук и колен черные. Прямо восставший покойник. Да и чувствовала я себя не лучше. Мама расплакалась: «За что такое? Кто мог это сделать?» Я вяло проговорила: «Может — бывшие квартиранты. А может — подруга Валька. Помнишь — мужа хотела отбить? Ее дедушка — колдун, хоть и живет далеко — в Златоусте. Мало ли! Да ну их! Главное, что жива». Я с отвращением отвернулась от своего отражения и, выбравшись на улицу, села на лавочку. «Смотри-ка — уже весна! — удивилась я.»
— Небо синее, зелень! Почему я этого раньше не замечала?«Мужу сказала, что плохо себя чувствую. Зачем его пугать? Да и не верил он в такое. Муж созвонился с моим начальником, Морозовым — он мужик с пониманием, и договорился насчет недельного отпуска за свой счет. За это время я из покойницы превратилась в более-менее человека. И спала теперь так крепко, что снов не видела: ни с фолиантом, ни без.»
Я и мужу стала заговоренной воды подливать. Через пару недель он мне признался: «Говорят — шизофрению не лечат, а я вот сам себя вылечил. У меня было какое-то пограничное состояние: кошмары снились, черный человек приходил — подключал ток к моим ногам, а я не… Думал — все, кранты, в дурку попаду. А потом взял себя в руки и за полмесяца пришел в норму». Я сделала удивленное лицо.
Вскоре один институтский знакомый предложил ему повышение, ехать надо было в другой город. Дом сдали, как и советовала Бондарчиха.
Через четыре года мы вернулись — сын родился, нужна была помощь близких. И снова начались проблемы с домом — я не могла в нем находиться, становилось плохо. Не думаю, что и эти квартиранты занимались чем-то нехорошим. Просто защищающий заговор Бондарчихи ослаб, и прежнее воздействие вновь набрало силу. К тому ж дом требовал ремонта (эти жильцы не были аккуратны) и мы поселились у мамы. Но уже за пару кварталов до дома, едва мы приближались к нему с намерением красить-мазать, у меня подкашивались ноги, тошнило, кружилась голова. Коляску с моим новорожденным сыном приходилось катить другим, потому что меня саму надо было поддерживать. А войдя в веранду, я без сил опускалась на пол и, ни к какому труду не была способна. По мере же удаления от дома все приходило в норму. Выходит — опять надо к Бондарчихе идти? И так всю жизнь? Или дом продавать? Жалко.
Ситуация разрешилась как только моя мама, пришедшая к тому времени к вере, позвала батюшку и освятила дом. Все! С этого момента всякая нечисть отступила от нас. Так что получается знахарки, чаще всего — временная помощь, и довольно ненадежная, а церковь — стопроцентная. На личном опыте убедилась.
Мы благополучно прожили там еще лет пять, а потом — по разным обычным обстоятельствам — продали дом. Но кладбищенский фолиант — сборник ужастиков, и живую икону я до сих пор вспоминаю с боязливым трепетом. Я называю ее иконой, но что это было, я не знаю. По крайней мере, все, что от Бога, его имени не боится. И людей не пугает.
Кстати, мне одна церковная бабушка сказала, что та белая фигура, стоящая ночами в моем изголовье, был Ангел, который защищал меня. Не будь его, дело было б — швах.
Страница 2 из 2
