Так вот, об ужасной ночной хохотунье...
Добавить в моё избранное
5 мин, 12 сек 15669
Однажды мы переехали в другой город, вернее — городок, где моему мужу, как молодому специалисту, выделили двухэтажный коттедж. В первую же ночь мне приснился странный сон. Будто я хожу по этому пустому дому и мне в нем очень страшно.
И вдруг вижу — к окну (на втором этаже) приникает миловидное лицо женщины средних лет: с большими голубыми глазами, ямочками на пухлых щечках и длинными распущенными светлыми волосами. Сложив ладошки козырьком, она всматривалась в комнату и, увидев меня, начала смеяться, нет — хохотать так, что у меня мороз по коже прошел. Потом, облетев все окна и в каждое заглянув, она, сделав в воздухе сальто через голову, опустилась вниз. Я подбежала к окну, заглянула: она кружилась по двору в сумасшедшем вальсе, взметая снег. На ней было длинное, обтягивающее полную фигуру, голубое платье, расклешенное внизу кокетливым раструбом, а глубокое декольте демонстрировало пышный бюст. Вдруг, завертевшись на одном месте юлой, она голубой ракетой взмыла вверх и исчезла в звездном небе.
А утром, выйдя на улицу, я увидела в снегу на том месте, откуда взлетела ночная хохотунья, глубокую воронку со спиралевидными полосами вокруг. Меня это неприятно поразило. «Выходит, это была настоящая ведьма?» — тревожно подумала я. Кажется, и здесь мне не будет от них покоя.
А вскоре я встретила эту женщину на улице. Ее лицо и фигура были один в один с ночной хохотуньей. Только вот на светлые волосы, скрученные в узел, была повязана простенькая косынка, а одета она была в черный рабочий застиранный халат. В руке — старое помятое ведро. Никакого тебе голубого вечернего платья с декольте! Она весело взглянула на меня яркими голубыми глазами и, кажется, даже подмигнула. Как выяснилось позже, тетя Люба — так ее звали — работала уборщицей в местном продуктовом магазине и жила поблизости. С виду это была приятная и общительная женщина. Но ее дочь Лида, работавшая бухгалтером на предприятии мужа, звала мать просто — «Любка» и даже своих дочек к ней не пускала. А, может, делала вид, что не ладит с матерью, потому что все знали: Любка — ведьма. Хотя, надо признать, никаких историй на этот счет я не слышала, может, это и усыпило мою бдительность.
Жила Любка одна, держала черную корову, которую сама пасла на окраине городишки. А поскольку молока у нее никто из местных не покупал, относила его на городской рынок, где Любку никто не знал.
Я тогда ждала ребенка. Чувствовала себя хорошо, за исключением того, что у меня с первых дней была аллергия на молоко. Я так и узнала о своей беременности: налила в стакан молока, которое всегда очень любила, и меня тут же начало невыносимо тошнить.
Беда случилась, когда срок был уже месяцев шесть. Иду я из магазина, встречаю на улице Любку. (Мы с ней здоровались и даже иногда беседовали о пустяках по-соседски). Она меня и спрашивает: правда ли, что я не пью молоко? И начинает убеждать, что оно очень полезно, особенно беременным. А стоим мы как раз возле ее калитки. И вдруг она убегает к себе в дом и выносит оттуда стакан молока. «На! — говорит.»
— Вот увидишь, нет у тебя аллергии на молоко!«И я, будто под гипнозом, выпила его. В голове никаких мыслей — вакуум, как будто во сне. Она с улыбкой смотрит на меня и спрашивает:» Ну, как?«Я вяло пожала плечами:» Да вроде ничего«.» У моей коровки молоко вкусное. Так что, надумаешь — бери каждый день, я тебе скидку сделаю«.» Хорошо, я подумаю«, — пробормотала я, уходя на ватных ногах.»
И только дома я будто проснулась. И испугалась: «Что я наделала! Я ведь ведьмино молоко выпила! Хоть бы ребенок не пострадал!» Мне бы спровоцировать рвоту, может, и обошлось бы. Но тогда я до этого не додумалась.
Поначалу все было нормально и я уж было с облегчением перевела дух. Но через неделю вечером у меня вдруг начались схватки. Я пришла в ужас: «Шестимесячные дети не выживают! — И взмолилась: Господи! Защити! Отведи эту беду!» Собрала необходимые вещи для больницы, но решила все же подождать. К моей радости постепенно к утру схватки прошли. Только с этого дня у меня началась страшная анемия (гемоглобин упал вдвое ниже нормы). Вскоре я стала терять сознание и загремела в больницу на сохранение. Там, провалявшись три месяца, я стала местной аборигенкой. Меня искололи до синевы всякими уколами и капельницами. Да еще сны доставали. Снилась моя умершая бабушка, она протягивала ко мне руки и говорила всегда одно и то же: «Ну, когда же вы ко мне придете?» Слово ВЫ меня страшно пугало, я очень боялась за себя и за ребенка. «Господи! Не допусти этого! — просила я.»
— В чем же ребенок виноват? Оставь хоть его!«Однако, хотя при родах со мной была масса проблем — в карте много чего понаписали, все как-то обошлось. Дочка родилась на диво здоровенькая и боевая — любимица всех роддомовских нянь.»
А когда я вернулась домой и, гуляя с дочкой, встретила Любку, она впервые мне не улыбнулась. Прошла мимо, громыхая ведром, не поздоровавшись, угрюмая и злая… ведьма.
И вдруг вижу — к окну (на втором этаже) приникает миловидное лицо женщины средних лет: с большими голубыми глазами, ямочками на пухлых щечках и длинными распущенными светлыми волосами. Сложив ладошки козырьком, она всматривалась в комнату и, увидев меня, начала смеяться, нет — хохотать так, что у меня мороз по коже прошел. Потом, облетев все окна и в каждое заглянув, она, сделав в воздухе сальто через голову, опустилась вниз. Я подбежала к окну, заглянула: она кружилась по двору в сумасшедшем вальсе, взметая снег. На ней было длинное, обтягивающее полную фигуру, голубое платье, расклешенное внизу кокетливым раструбом, а глубокое декольте демонстрировало пышный бюст. Вдруг, завертевшись на одном месте юлой, она голубой ракетой взмыла вверх и исчезла в звездном небе.
А утром, выйдя на улицу, я увидела в снегу на том месте, откуда взлетела ночная хохотунья, глубокую воронку со спиралевидными полосами вокруг. Меня это неприятно поразило. «Выходит, это была настоящая ведьма?» — тревожно подумала я. Кажется, и здесь мне не будет от них покоя.
А вскоре я встретила эту женщину на улице. Ее лицо и фигура были один в один с ночной хохотуньей. Только вот на светлые волосы, скрученные в узел, была повязана простенькая косынка, а одета она была в черный рабочий застиранный халат. В руке — старое помятое ведро. Никакого тебе голубого вечернего платья с декольте! Она весело взглянула на меня яркими голубыми глазами и, кажется, даже подмигнула. Как выяснилось позже, тетя Люба — так ее звали — работала уборщицей в местном продуктовом магазине и жила поблизости. С виду это была приятная и общительная женщина. Но ее дочь Лида, работавшая бухгалтером на предприятии мужа, звала мать просто — «Любка» и даже своих дочек к ней не пускала. А, может, делала вид, что не ладит с матерью, потому что все знали: Любка — ведьма. Хотя, надо признать, никаких историй на этот счет я не слышала, может, это и усыпило мою бдительность.
Жила Любка одна, держала черную корову, которую сама пасла на окраине городишки. А поскольку молока у нее никто из местных не покупал, относила его на городской рынок, где Любку никто не знал.
Я тогда ждала ребенка. Чувствовала себя хорошо, за исключением того, что у меня с первых дней была аллергия на молоко. Я так и узнала о своей беременности: налила в стакан молока, которое всегда очень любила, и меня тут же начало невыносимо тошнить.
Беда случилась, когда срок был уже месяцев шесть. Иду я из магазина, встречаю на улице Любку. (Мы с ней здоровались и даже иногда беседовали о пустяках по-соседски). Она меня и спрашивает: правда ли, что я не пью молоко? И начинает убеждать, что оно очень полезно, особенно беременным. А стоим мы как раз возле ее калитки. И вдруг она убегает к себе в дом и выносит оттуда стакан молока. «На! — говорит.»
— Вот увидишь, нет у тебя аллергии на молоко!«И я, будто под гипнозом, выпила его. В голове никаких мыслей — вакуум, как будто во сне. Она с улыбкой смотрит на меня и спрашивает:» Ну, как?«Я вяло пожала плечами:» Да вроде ничего«.» У моей коровки молоко вкусное. Так что, надумаешь — бери каждый день, я тебе скидку сделаю«.» Хорошо, я подумаю«, — пробормотала я, уходя на ватных ногах.»
И только дома я будто проснулась. И испугалась: «Что я наделала! Я ведь ведьмино молоко выпила! Хоть бы ребенок не пострадал!» Мне бы спровоцировать рвоту, может, и обошлось бы. Но тогда я до этого не додумалась.
Поначалу все было нормально и я уж было с облегчением перевела дух. Но через неделю вечером у меня вдруг начались схватки. Я пришла в ужас: «Шестимесячные дети не выживают! — И взмолилась: Господи! Защити! Отведи эту беду!» Собрала необходимые вещи для больницы, но решила все же подождать. К моей радости постепенно к утру схватки прошли. Только с этого дня у меня началась страшная анемия (гемоглобин упал вдвое ниже нормы). Вскоре я стала терять сознание и загремела в больницу на сохранение. Там, провалявшись три месяца, я стала местной аборигенкой. Меня искололи до синевы всякими уколами и капельницами. Да еще сны доставали. Снилась моя умершая бабушка, она протягивала ко мне руки и говорила всегда одно и то же: «Ну, когда же вы ко мне придете?» Слово ВЫ меня страшно пугало, я очень боялась за себя и за ребенка. «Господи! Не допусти этого! — просила я.»
— В чем же ребенок виноват? Оставь хоть его!«Однако, хотя при родах со мной была масса проблем — в карте много чего понаписали, все как-то обошлось. Дочка родилась на диво здоровенькая и боевая — любимица всех роддомовских нянь.»
А когда я вернулась домой и, гуляя с дочкой, встретила Любку, она впервые мне не улыбнулась. Прошла мимо, громыхая ведром, не поздоровавшись, угрюмая и злая… ведьма.
Страница 1 из 2
