В 1976 году антрополог Пол Столлер отправился в Нигер. Там он собирался изучать традиции местной народности сонгаи…
Добавить в моё избранное
5 мин, 57 сек 218
Он слышит, а порой и видит, что-то такое, что не существует ни для кого, кроме него.
Он постоянно ощущает, что за ним следят. «Они» не спускают с него глаз и, возможно, хотят убить или похитить.
Он шарахается от прохожих на улицах, потому что некоторые из них — не люди. Из-под человеческого лица в любой момент может проглянуть демоническая харя.
Он ощущает, как чужая воля вторгается в его разум. Иногда она просто подкидывает ему мысли — или забирает их, так что он застывает, как статуя. Иногда заставляет хотеть чего-то плохого или опасного. Порой же просто берет на себя управление, и тогда он делает то, чего ни за что не сделал бы в здравом уме.
Он понимает, что вокруг нет ничего случайного. Даже в щебетании птиц или в лужах на тротуаре есть тайный смысл. Все это что-то значит: так могущественные силы переговариваются между собой и оставляют послания для людей.
В магическом мире все это может оказаться чистой правдой, а самое страшное — там невозможно отличить, кто безумен, а кто действительно видит то, чего не видят другие. В какой-то момент любой сумасшедший начинает думать, что это все остальные ненормальны, потому что не в состоянии заметить очевидное для него.
Исследователи паранормального часто сходят с ума, если работают не в лаборатории, а в поле. Православные страшилки об ужасах, ожидающих каждого колдуна и оккультиста, основаны в том числе и на рассказах очевидцев. Но и сами православные защищены не больше: почти каждый монах может рассказать о таких страхованиях, какие и колдунам не снились.
Потусторонние силы рушат границы. Человек входит в магию, надеясь, что будет время от времени использовать ее, чтобы получить новые возможности. Но если он вошел достаточно глубоко, то в конце концов будет применять ее постоянно — просто чтобы выжить. Каждое его действие будет ритуалом, ибо магия никогда не заканчивается. Все есть магия.
Мир волшебства имеет кое-что общее с дикой природой. О единении с природой любят мечтать те, кто, трудами сотен поколений предков, надежно от нее огражден. А те, кому не повезло действительно жить в таком единстве, всеми силами стремятся в ограду цивилизации.
Цивилизация с ее верованиями и условностями защищает нас не только от дикой природы, но и от Той Стороны. Мы выстроили себе мир, в котором не можем дотянуться до магических сил — зато и они не могут дотянуться до нас. Это огражденное место, за пределы которого опасно выходить непосвященным.
Я не слишком люблю рационалистов и материалистов, и не раз смеялся над их фанатизмом. Однако в споре между рационализмом и оккультизмом я почти всегда оказываюсь на стороне скептиков — потому что понимаю, что ограда разума в самом деле необходима.
Правда, иногда мне кажется, что ограда эта по большей части условна. Она — не могучий бастион, удерживающий натиск Хаоса по ту сторону. Скорее она удерживает нас самих на том островке, где можно оставаться незамеченным для неведомых сил.
И, конечно, всегда будут люди, выходящие за ее пределы. У одних нет выбора — их вышвыривает психическая болезнь или травма. Другие по доброй воле кидаются исследовать глубины неведомого. Третьим удается балансировать на границе, касаясь обоих миров, но не принадлежа в полной мере ни одному.
Он постоянно ощущает, что за ним следят. «Они» не спускают с него глаз и, возможно, хотят убить или похитить.
Он шарахается от прохожих на улицах, потому что некоторые из них — не люди. Из-под человеческого лица в любой момент может проглянуть демоническая харя.
Он ощущает, как чужая воля вторгается в его разум. Иногда она просто подкидывает ему мысли — или забирает их, так что он застывает, как статуя. Иногда заставляет хотеть чего-то плохого или опасного. Порой же просто берет на себя управление, и тогда он делает то, чего ни за что не сделал бы в здравом уме.
Он понимает, что вокруг нет ничего случайного. Даже в щебетании птиц или в лужах на тротуаре есть тайный смысл. Все это что-то значит: так могущественные силы переговариваются между собой и оставляют послания для людей.
В магическом мире все это может оказаться чистой правдой, а самое страшное — там невозможно отличить, кто безумен, а кто действительно видит то, чего не видят другие. В какой-то момент любой сумасшедший начинает думать, что это все остальные ненормальны, потому что не в состоянии заметить очевидное для него.
Исследователи паранормального часто сходят с ума, если работают не в лаборатории, а в поле. Православные страшилки об ужасах, ожидающих каждого колдуна и оккультиста, основаны в том числе и на рассказах очевидцев. Но и сами православные защищены не больше: почти каждый монах может рассказать о таких страхованиях, какие и колдунам не снились.
Потусторонние силы рушат границы. Человек входит в магию, надеясь, что будет время от времени использовать ее, чтобы получить новые возможности. Но если он вошел достаточно глубоко, то в конце концов будет применять ее постоянно — просто чтобы выжить. Каждое его действие будет ритуалом, ибо магия никогда не заканчивается. Все есть магия.
Мир волшебства имеет кое-что общее с дикой природой. О единении с природой любят мечтать те, кто, трудами сотен поколений предков, надежно от нее огражден. А те, кому не повезло действительно жить в таком единстве, всеми силами стремятся в ограду цивилизации.
Цивилизация с ее верованиями и условностями защищает нас не только от дикой природы, но и от Той Стороны. Мы выстроили себе мир, в котором не можем дотянуться до магических сил — зато и они не могут дотянуться до нас. Это огражденное место, за пределы которого опасно выходить непосвященным.
Я не слишком люблю рационалистов и материалистов, и не раз смеялся над их фанатизмом. Однако в споре между рационализмом и оккультизмом я почти всегда оказываюсь на стороне скептиков — потому что понимаю, что ограда разума в самом деле необходима.
Правда, иногда мне кажется, что ограда эта по большей части условна. Она — не могучий бастион, удерживающий натиск Хаоса по ту сторону. Скорее она удерживает нас самих на том островке, где можно оставаться незамеченным для неведомых сил.
И, конечно, всегда будут люди, выходящие за ее пределы. У одних нет выбора — их вышвыривает психическая болезнь или травма. Другие по доброй воле кидаются исследовать глубины неведомого. Третьим удается балансировать на границе, касаясь обоих миров, но не принадлежа в полной мере ни одному.
Страница 2 из 2
