В старые-старые времена, в провинции Хиго, что рядом с огнедышащей горой Асо, жил молодой дайме. Был он почтителен к старшим, беспощаден к недругам. Знал толк в воинских искусствах, умело стрелял из лука. Весьма сведущ был в стихосложении, играл на цитре и сямисене, и одним росчерком кисти мог изобразить стаю диких гусей над рощей криптомерий. Облик имел красивый и соразмерный, а имя его было Наримаса.
Добавить в моё избранное
3 мин, 6 сек 5470
В пору пятой луны вздумалось молодому господину послушать пение кукушки. Украсили слуги верх его экипажа листьями и цветами ириса. Прохожие ахают: «Как красиво!» А вот и лесная опушка. Оставил князь слуг, велев им не следовать за собой, и направился в глубину леса. То на вьющийся плющ засмотрится, то возле резных листьев папоротника остановится.
И вдруг, что он видит! Длинноносый тэнгу прыгает вокруг дерева, хохочет.
— Попалась! Не уйдешь теперь! Съем тебя, а из шкурки себе кафтан сошью меховой.
Подкрался Наримаса поближе — кошка под деревом в комочек сжалась, дрожит от страха, бедняжка. А тэнгу лапы когтистые все ближе тянет.
Достал дайме свой лук, выстрелил, прямо в правую лапу попал!
Завизжал тэнгу, подскочил и умчался, хлопая крыльями.
Взял молодой князь кошку на руки.
— Откуда ты в лесу взялась, госпожа кошка? Да красавица какая, точно со двора императора. Видно, придется с собой тебя забрать.
А та к нему прижалась, замурлыкала, запела.
Спинка у нее черная, как перья ворона, грудка, словно снег на вершине Фудзи, а глаза, как незрелый крыжовник, изумрудные.
Привез ее князь в поместье, поселил в Северных покоях, имя дал ей Нагамэ — Долгий Взгляд.
Вместе с ним любовалась кошка молодым месяцем и цветущей глицинией, слушала игру князя на цитре, сопровождала его на прогулках по саду.
А тэнгу в лесной чаще все думал, как отомстить. Пошел он к Ямамбе, горной ведьме, стеная и плача, жаловался на дайме-обидчика. Поверила ему Ямамба, решила помочь. Сделала отвар из трав, самых злых, самых ядовитых, велела князю в чай вылить.
Прокрался тэнгу вечером в сад княжеский, заглянул в беседку, увитую хмелем и виноградом, видит, все готово для чаепития. Чашечка тонкого фарфора, пирожки мандзю, сладкий рис в разные цвета окрашенный. А вот и чайник паром дышит.
Выплеснул тэнгу поскорее в чайник свою отраву, да и убежал вприпрыжку. От радости себя не помнит:
— Смерть теперь обидчику, никакой знахарь не поможет.
Выпил дайме чай с отваром ведьминым, а утром с ложа подняться не смог, так и пышет жаром. Всполошились домочадцы, лекарей, да знахарей созвали, а те только руками разводят, а как вылечить — не знают.
— Видно, недолго осталось ему, — слуги шепчутся. Что за болезнь такая, что даже кошка любимая к нему не идет. Убежала, тварь бессердечная!
А Нагамэ и вправду исчезла. День не было ее, ночь не было, а на рассвете вернулась. Еле идет, в шерсти колючки запутались, а во рту цветок держит неведомый. Белого цвета, лепестки резные, как художник нарисовал.
Подбежала кошка к покоям дайме, двери-седзи лбом толкнула и вошла. Подбежала к ложу князя, а тот уже и не дышит почти. Положила на лоб ему цветок диковинный, и тут же с лица больного смертельная бледность ушла, и дыхание глубже стало, и веки дрогнули. Открыл глаза Наримаса — что такое?
Стоит рядом с ним юная девушка. Волосы черны, как перья ворона, кожа белая, словно снег на вершине Фудзи, а глаза, как неспелый крыжовник, изумрудные.
Хотел встать князь, да сил нет. А красавица нежно до его руки дотронулась.
— Не узнал меня, Наримаса-доно? Это я, твоя любимица из Северных покоев. Зовут меня Миеко, я дочь Правителя кошек с горы Нэкодакэ, люди ее Кошачьей вершиной зовут.
Смотрит на нее князь, слова не может промолвить, а девушка дальше говорит:
— Захотелось мне однажды одной погулять, ушла я потихоньку в лес, а там тэнгу злые. Это они тебе отвар ядовитый подлили. А я к отцу пошла, просить для тебя лекарство. Был он недоволен, но дал мне цветок чудесный, именуем мы его «Слеза Аматэрасу».
Все болезни дивное растение лечит, и чары колдовские ему подвластны.
А теперь прощай князь, пора мне к отцу вернуться. И вот вместо девушки перед дайме кошка пушистая. Мяукнула на прощание, и скрылась.
Заплакал от печали князь, но как вернуть ее? Только взял лист белой бумаги, кисть, и начертал танка:
На листьях хризантемы Росы блестели капли, Но вмиг исчезли.
Так и ты исчезла, Подобно каплям утренней росы.
И вдруг, что он видит! Длинноносый тэнгу прыгает вокруг дерева, хохочет.
— Попалась! Не уйдешь теперь! Съем тебя, а из шкурки себе кафтан сошью меховой.
Подкрался Наримаса поближе — кошка под деревом в комочек сжалась, дрожит от страха, бедняжка. А тэнгу лапы когтистые все ближе тянет.
Достал дайме свой лук, выстрелил, прямо в правую лапу попал!
Завизжал тэнгу, подскочил и умчался, хлопая крыльями.
Взял молодой князь кошку на руки.
— Откуда ты в лесу взялась, госпожа кошка? Да красавица какая, точно со двора императора. Видно, придется с собой тебя забрать.
А та к нему прижалась, замурлыкала, запела.
Спинка у нее черная, как перья ворона, грудка, словно снег на вершине Фудзи, а глаза, как незрелый крыжовник, изумрудные.
Привез ее князь в поместье, поселил в Северных покоях, имя дал ей Нагамэ — Долгий Взгляд.
Вместе с ним любовалась кошка молодым месяцем и цветущей глицинией, слушала игру князя на цитре, сопровождала его на прогулках по саду.
А тэнгу в лесной чаще все думал, как отомстить. Пошел он к Ямамбе, горной ведьме, стеная и плача, жаловался на дайме-обидчика. Поверила ему Ямамба, решила помочь. Сделала отвар из трав, самых злых, самых ядовитых, велела князю в чай вылить.
Прокрался тэнгу вечером в сад княжеский, заглянул в беседку, увитую хмелем и виноградом, видит, все готово для чаепития. Чашечка тонкого фарфора, пирожки мандзю, сладкий рис в разные цвета окрашенный. А вот и чайник паром дышит.
Выплеснул тэнгу поскорее в чайник свою отраву, да и убежал вприпрыжку. От радости себя не помнит:
— Смерть теперь обидчику, никакой знахарь не поможет.
Выпил дайме чай с отваром ведьминым, а утром с ложа подняться не смог, так и пышет жаром. Всполошились домочадцы, лекарей, да знахарей созвали, а те только руками разводят, а как вылечить — не знают.
— Видно, недолго осталось ему, — слуги шепчутся. Что за болезнь такая, что даже кошка любимая к нему не идет. Убежала, тварь бессердечная!
А Нагамэ и вправду исчезла. День не было ее, ночь не было, а на рассвете вернулась. Еле идет, в шерсти колючки запутались, а во рту цветок держит неведомый. Белого цвета, лепестки резные, как художник нарисовал.
Подбежала кошка к покоям дайме, двери-седзи лбом толкнула и вошла. Подбежала к ложу князя, а тот уже и не дышит почти. Положила на лоб ему цветок диковинный, и тут же с лица больного смертельная бледность ушла, и дыхание глубже стало, и веки дрогнули. Открыл глаза Наримаса — что такое?
Стоит рядом с ним юная девушка. Волосы черны, как перья ворона, кожа белая, словно снег на вершине Фудзи, а глаза, как неспелый крыжовник, изумрудные.
Хотел встать князь, да сил нет. А красавица нежно до его руки дотронулась.
— Не узнал меня, Наримаса-доно? Это я, твоя любимица из Северных покоев. Зовут меня Миеко, я дочь Правителя кошек с горы Нэкодакэ, люди ее Кошачьей вершиной зовут.
Смотрит на нее князь, слова не может промолвить, а девушка дальше говорит:
— Захотелось мне однажды одной погулять, ушла я потихоньку в лес, а там тэнгу злые. Это они тебе отвар ядовитый подлили. А я к отцу пошла, просить для тебя лекарство. Был он недоволен, но дал мне цветок чудесный, именуем мы его «Слеза Аматэрасу».
Все болезни дивное растение лечит, и чары колдовские ему подвластны.
А теперь прощай князь, пора мне к отцу вернуться. И вот вместо девушки перед дайме кошка пушистая. Мяукнула на прощание, и скрылась.
Заплакал от печали князь, но как вернуть ее? Только взял лист белой бумаги, кисть, и начертал танка:
На листьях хризантемы Росы блестели капли, Но вмиг исчезли.
Так и ты исчезла, Подобно каплям утренней росы.
