Idol of Mark Kummer

Он верил в меня? — на мои покосившиеся глаза уже буквально подступали горькие слезы, настолько я был эмоционален, настолько бурно реагировал на каждое событие. Это досталось мне от матери.

— Погоди, погоди… — медиум снова отвел от меня раздраженный взгляд и всей силой уперся лбом в сухой край холста.

Его длинные тощие пальцы стали шариться в кармане набухшего от дождя плаща, а сам он нашептывал что-то в невидимую пространственную воронку. Выхватив из кармана маленький серебристый звоночек, он стал трезвонить в него что есть мочи и при этом продолжал громко говорить: «Прошу прощения, сэр, но мы вынуждены вас побеспокоить. Вы заставили недурно поволноваться своего сына. Он теперь похож на альбиноса. Мне кажется, что теперь вы могли бы одарить его лаской за годы послушания и верного служения. Ответьте лишь на один его вопрос: вы верили в его силы, касающиеся актерского мастерства?» В этот момент меня посетила катастрофическая жажда. За это время я потерял слишком много жидкости, истекая пекущим потом.

— Ты слышал? — обернувшись, Карл шепотом обратился ко мне, и снова на его лице проскользнула мимолетная улыбка.

— Он говорит.

— Что он говорит? — зачарованно прошептал я в ответ.

— Цитирую: «Я всегда был чрезмерно строг с тобой, дорогой мой Марк. В наших отношениях было море взлетов и падений. Ты мог гордиться мной, а я тобой. Но у нас такого не было. Ты гордился мною постоянно, беспрекословно, не взирая на мой характер и обстоятельства, а я тобой нет. Или точнее, я не мог этого показать. Иначе ты опустил бы руки, ты не работал бы над собой. Пойми меня правильно, это один извсеми известных способов воспитания сильного человека. И теперь, когда я больше не могу тебя воспитывать, а тебе больше некуда тянуться, я могу с уверенностью заявить, что я всегда был горд тобой. Я всегда был уверен в твоих силах и твоем таланте в театральном искусстве», — возвышенно произнес мистер Востех и на выдохе изнеможенно упал на пыльное, обернутое целлофаном старческое кресло.

Я не мог поверить своим ушам, хотя так хотел. Тонкой линией утреннего рассвета неповторимо разошлись мои губы и на моем уже холодном, перегоревшем от переживаний лице засверкалагромоотводящая улыбка, совершенно иная, искренняя и неподдельно чистая, что в моем случае случалось редко. Губы — чуть ли не единственное, что было видно под моими бинтами.

Я узнал. Ощущение, будто проник по ту сторону мира и впитал какие-то невообразимые эфиры, от которых меня дурманит. Я наконец узнал, что отец верил в меня. Он не покидал веры в меня до своего трагического конца. А это значит лишь одно — я могу смело брать ситуацию в свои руки. Теперь я могу делать то, о чем так безнадежно мечтал, о чем бредил во тьме ночной, о чем видел красочные, будоражащие воображение сны и таинственные ведения.

За работу мистера Востеха мне пришлось отвалить немалую сумму. Но признаться, это того стоило. Мое сердце теперь спокойно. Моя жизнь должна кардинально измениться. Приняв наличные из моих трясущихся рук, он напоследок зверино улыбнулся и устало поковылял в затемненный переулок.

Я — сияющие доспехи рыцаря. Я — довольная улыбка миллионера. Я преисполнен доселе неведомым мне чувством уверенности, подрывающем мою стабильно безуспешную жизнь. Если бы мне дали двойную дозу снотворного, то вряд ли оно смогло бы остановить меня от похода в театр.

Я вхожу в грандиозное по своему архитектурному замыслу здание, в котором обитают элегантность и роскошь, в котором перерождается всем издавна известные истории в доселе невидимом свете и рождаются альтернативные вселенные. Как же сильно я мечтал увидеть наизнанку столь гармоничный мир героев и красавиц. Лицезреть утопию за кулисами было для меня восьмым чудом света. А участвовать в ней и вовсе немыслимо.

Под влиянием воодушевления я двигаюсь по неизвестным мне коридорам и достигаю класса актерского мастерства. Сейчас тут происходит приготовление к новой пьесе. Здесь господствует бардак и хаос, но он кардинально отличается от такового в городе. Здесь витает атмосфера сплоченности и жизнерадостности. Или это просто у меня столь хорошее настроение?

Влиться в эту обстановку и попытаться проявить себя — не удел моих возможностей, предоставленных этим волшебным местом, а лишь часть тягучего наслаждения попытки перерождения в живое произведение искусства.

Зачастую в юности, не отрывая глаз от своего отражения в зеркале, принимая во внимание ошибки мимики, ораторские оплошности, я занимался самообучением, несмотря на то, что это дело было для меня, можно сказать, под запретом. Теперь все совершенно иначе, все стало сложнее и за моими ошибками будут наблюдать профессионалы. Я просто обязан раскрыть им всего себя, всю свою тончайшую натуру и доказать, что мое бренное существование хоть чего-то стоит, что я не просто так появился на свет. Скоро начинается урок актерского мастерства, после которого выберут третьестепенных персонажей пьесы.