Давно это было, в конце сороковых годов. Тогда много людей, потерявших в войну кров, бродили по необъятным просторам нашей Родины в поисках места, где можно было начать новую жизнь. Вот и в нашем селе после долгих скитаний осела одна из таких «разбомбленных» семей…
Добавить в моё избранное
7 мин, 52 сек 19838
Состояла она всего из двух женщин: бабушки и внучки. Обеих звали Варварами. Старшая уже пожила на свете и выглядела лет на семьдесят, младшая же — не более чем на двадцать.
Поселились обе Варвары в пустующем доме на окраине села. Своими силами, ни у кого не прося помощи, привели его в порядок, а затем взялись и за огород. Председатель колхоза как-то зашел к ним на огонек и предложил молодой Варваре идти работать на ферму — рабочих рук там постоянно не хватало, но девушка наотрез отказалась от такого предложения, объяснив, что малосильная она с детства и ничего тяжелее кружки поднимать не в состоянии. И даже справку о своем хилом здоровье, выписанную в городе, показала.
Но, как вскоре выяснилось, сил у нее имелось в избытке. Как говорят в таких случаях, большой воз и еще маленькая тележка. Была Варвара необычайно завлекательной девушкой, словно сошла с картинки из книжки. Высока и стройна, бела лицом и руками, округла формами, с мягким приятным голосом. В общем, не чета нашим, не разгибающимся с утра до вечера в поле коротконогим кошелкам с прокуренными голосами и широкими задницами. Потому, наверное, вскорости и вскружила Варвара головы всему мужскому населению села. Под ее окнами еженощно вытаптывали траву мужики всех возрастов. Бабка Варя гнала их прочь ухватом, но они, словно майские коты, разбегаясь в разные стороны, затем вновь возвращались на прежнее место. Местные девки, в одночасье лишившиеся своих парней, задыхались от лютой ненависти, но сделать ничего не могли. Варвара никогда не появлялась на улице одна: всегда рядом с ней находился ухажер, готовый защитить ее своей грудью.
Благосклонность Варвары была довольно скоротечной, она меняла кавалеров чуть ли не каждый вечер. Уже «отставленные» от ее тела рассказывали еще«непосвященным», что в любви Варвара сущий огонь и ублажить ее не представляется никакой возможности: она все хочет и хочет. Через некоторое время всем в селе стало ясно, что Варвара потому и меняет мужиков так часто, что не может найти среди них того, кто подходил бы ей по темпераменту.
За глаза ее стали называть проституткой, подстилкой и вонючей потаскушкой, но на вечерних гулянках и танцульках, тем не менее, с вожделением смотрели на ее красивую фигуру и искали ее взгляда, надеясь приобщиться к тем, кто уже побывал в ее жарких объятиях.
Каким бы большим ни было наше село, оно все равно не могло сравниться с городом, и вскоре через Варвару «прошли» почти все местные мужики: как холостые, так и женатые. И вот, когда все вокруг стали зубоскалить по поводу того, что из-за нехватки«свежих кадров» она скоро начнет ложиться под быков да жеребцов, Варвара обратила свое внимание на меня… Мне в ту пору было лет шестнадцать, и я, не имея еще житейского и иного опыта, был по-детски и по уши влюблен в Варвару, тяжело переживая в душе все ее многочисленные романы. Поэтому, когда появился вместе с ней под руку на одной из вечеринок, то чувствовал себя на седьмом небе от счастья и пыжился изо всех сил, пытаясь изобразить из себя бывалого любовника.
После вечеринки была безумная ночь любви на берегу реки, за ней — вожжи, которым отец нещадно меня отстегал в коровнике, приговаривая при этом, что не для того он меня растил, чтобы я якшался со всякими подзаборными девками, а затем… я увидел Варвару в обществе нового ухажера из соседней деревни. На меня она не обращала никакого внимания!
Это был конец света, нож в спину. Я был раздавлен, унижен, втоптан в грязь! Сначала я думал пойти и утопиться с горя, потом хотел повеситься. Но, представив себя висящим в петле, с высунутым языком, понял, что это не выход из положения. Однако мне было муторно и тошно и, как и любой другой влюбленный и отверженный дурак на моем месте, который не решается на самоубийство, я кинулся в другую крайность: презрев гордость, пошел к Варваре сам, чтобы умолять ее, пусть даже на коленях, не бросать меня.
Около двух часов я бесцельно прослонялся под ее окнами, по какой-то причине, непонятной мне, не осмеливаясь даже подняться на крыльцо. Что-то удерживало меня от этого поступка. Но любовное влечение оказалось все сильнее голоса рассудка, и в конце концов я переступил порог ее дома.
Дома никого не оказалось: ни Варвары, ни бабки Вари. Я уже собирался вновь выйти на улицу, когда услышал за дверью знакомые голоса. Подойдя к окну, обомлел: на крыльце стояли бабка Варя и… мой отец! Они говорили обо мне и о Варваре. Отец злился и все порывался пройти мимо бабки Вари. Та его не пускала и почему-то утверждала, что внучка приболела и тревожить ее не стоит. Почему она так говорила, я тогда не понял: ведь Варвары дома не было! Но не это заботило меня тогда в первую очередь. Если бы отец зашел в дом, вожжами бы я уже не отделался. Отец, как пить дать, схватился бы за оглоблю. Следовало срочно где-то спрятаться. Но где? Я стал бестолково бегать по комнате в поисках безопасного места, пока ненароком не обратил внимание на… печь.
Поселились обе Варвары в пустующем доме на окраине села. Своими силами, ни у кого не прося помощи, привели его в порядок, а затем взялись и за огород. Председатель колхоза как-то зашел к ним на огонек и предложил молодой Варваре идти работать на ферму — рабочих рук там постоянно не хватало, но девушка наотрез отказалась от такого предложения, объяснив, что малосильная она с детства и ничего тяжелее кружки поднимать не в состоянии. И даже справку о своем хилом здоровье, выписанную в городе, показала.
Но, как вскоре выяснилось, сил у нее имелось в избытке. Как говорят в таких случаях, большой воз и еще маленькая тележка. Была Варвара необычайно завлекательной девушкой, словно сошла с картинки из книжки. Высока и стройна, бела лицом и руками, округла формами, с мягким приятным голосом. В общем, не чета нашим, не разгибающимся с утра до вечера в поле коротконогим кошелкам с прокуренными голосами и широкими задницами. Потому, наверное, вскорости и вскружила Варвара головы всему мужскому населению села. Под ее окнами еженощно вытаптывали траву мужики всех возрастов. Бабка Варя гнала их прочь ухватом, но они, словно майские коты, разбегаясь в разные стороны, затем вновь возвращались на прежнее место. Местные девки, в одночасье лишившиеся своих парней, задыхались от лютой ненависти, но сделать ничего не могли. Варвара никогда не появлялась на улице одна: всегда рядом с ней находился ухажер, готовый защитить ее своей грудью.
Благосклонность Варвары была довольно скоротечной, она меняла кавалеров чуть ли не каждый вечер. Уже «отставленные» от ее тела рассказывали еще«непосвященным», что в любви Варвара сущий огонь и ублажить ее не представляется никакой возможности: она все хочет и хочет. Через некоторое время всем в селе стало ясно, что Варвара потому и меняет мужиков так часто, что не может найти среди них того, кто подходил бы ей по темпераменту.
За глаза ее стали называть проституткой, подстилкой и вонючей потаскушкой, но на вечерних гулянках и танцульках, тем не менее, с вожделением смотрели на ее красивую фигуру и искали ее взгляда, надеясь приобщиться к тем, кто уже побывал в ее жарких объятиях.
Каким бы большим ни было наше село, оно все равно не могло сравниться с городом, и вскоре через Варвару «прошли» почти все местные мужики: как холостые, так и женатые. И вот, когда все вокруг стали зубоскалить по поводу того, что из-за нехватки«свежих кадров» она скоро начнет ложиться под быков да жеребцов, Варвара обратила свое внимание на меня… Мне в ту пору было лет шестнадцать, и я, не имея еще житейского и иного опыта, был по-детски и по уши влюблен в Варвару, тяжело переживая в душе все ее многочисленные романы. Поэтому, когда появился вместе с ней под руку на одной из вечеринок, то чувствовал себя на седьмом небе от счастья и пыжился изо всех сил, пытаясь изобразить из себя бывалого любовника.
После вечеринки была безумная ночь любви на берегу реки, за ней — вожжи, которым отец нещадно меня отстегал в коровнике, приговаривая при этом, что не для того он меня растил, чтобы я якшался со всякими подзаборными девками, а затем… я увидел Варвару в обществе нового ухажера из соседней деревни. На меня она не обращала никакого внимания!
Это был конец света, нож в спину. Я был раздавлен, унижен, втоптан в грязь! Сначала я думал пойти и утопиться с горя, потом хотел повеситься. Но, представив себя висящим в петле, с высунутым языком, понял, что это не выход из положения. Однако мне было муторно и тошно и, как и любой другой влюбленный и отверженный дурак на моем месте, который не решается на самоубийство, я кинулся в другую крайность: презрев гордость, пошел к Варваре сам, чтобы умолять ее, пусть даже на коленях, не бросать меня.
Около двух часов я бесцельно прослонялся под ее окнами, по какой-то причине, непонятной мне, не осмеливаясь даже подняться на крыльцо. Что-то удерживало меня от этого поступка. Но любовное влечение оказалось все сильнее голоса рассудка, и в конце концов я переступил порог ее дома.
Дома никого не оказалось: ни Варвары, ни бабки Вари. Я уже собирался вновь выйти на улицу, когда услышал за дверью знакомые голоса. Подойдя к окну, обомлел: на крыльце стояли бабка Варя и… мой отец! Они говорили обо мне и о Варваре. Отец злился и все порывался пройти мимо бабки Вари. Та его не пускала и почему-то утверждала, что внучка приболела и тревожить ее не стоит. Почему она так говорила, я тогда не понял: ведь Варвары дома не было! Но не это заботило меня тогда в первую очередь. Если бы отец зашел в дом, вожжами бы я уже не отделался. Отец, как пить дать, схватился бы за оглоблю. Следовало срочно где-то спрятаться. Но где? Я стал бестолково бегать по комнате в поисках безопасного места, пока ненароком не обратил внимание на… печь.
Страница 1 из 2
