Эту историю мне рассказал старый хант, мой сосед, ныне покойный. Поскольку передать ее дословно я не смогу, даже опуская многочисленные междометия и «для связки слов» ненормативную лексику, то расскажу, как сумею. Еще оговорюсь, что в нашей деревне все коренные жители имеют прозвища и так и обращаются друг к другу по ним. Иногда и имя человека забудется, а прозвище помнят несколько поколений. Так и я буду называть своих героев по прозвищам.
Добавить в моё избранное
10 мин, 50 сек 3769
Он не помнил, как выбежал из избы, как вскочил на лыжи. Он бежал к себе домой и оглядывался: ему все казалось, что по его следу несется огромная росомаха с окровавленной мордой, что сейчас она его догонит, опрокинет в снег и… что сделает? Этого он и представить себе не мог, и от этого ему становилось еще страшнее. Добежав, он заперся в избе, но ни окна, ни двери не казались ему надежными. Еще ужаснее ему казалось идти в деревню по ночной тайге. Промучившись некоторое время, Юрча полез в подполье, достал оттуда припасенные для гостей запасы спиртного и напился до бесчувствия.
Сколько он пил, Юрча не помнит. Иногда он осознавал себя лежащим на нарах в обнимку с заряженным ружьем, иногда видел бегающего вокруг как в тумане Бойко, с трудом припоминал, как лез на лабаз и вытягивал оттуда громадный кусок мяса, в надежде, что пес сможет этим прокормиться.
Но вскоре запасы спирта все же кончились. Юрча стал понемногу трезветь, и с этих новых трезвых позиций все произошедшее стало казаться ему нереальным, как будто приснилось в кошмарном сне. Он уже не помнил точно, что было сначала, что потом. Помнил только, что оставил соседа в беде, подумал, видимо, в белой горячке, про него черт-те что и сбежал. Совесть опять начала грызть Юрчу, призывая его вновь посетить соседа. Он уже собрался, встал на лыжи и повернулся в сторону соседского зимовья, но не смог сделать и шагу: ноги не желали туда идти и все. Тогда Юрча повернул в сторону своих путиков, закрыл все капканы, собрал вещи и отправился домой.
Юрча замолчал, оглядывая присутствующих охотников.
Мужики, которые слушали его не перебивая, вдруг разразились шутками:
— Ну ты, Юрча, и даешь! Таких баек мы еще не слыхали!
— У страха глаза велики!
— Вот что значит не пить, не пить да вдруг начать!
— Трехметровые прыжки! Да это ты не росомаху встретил, а кенгуря какого-то!
Юрча смущенно заулыбался, видимо, обрадовавшись, что слушатели не приняли всерьез его рассказ.
Тут в сенях раздался топот, и в комнату ввалился еще один охотник, Быча, угодья которого находились всех дальше по реке. Мужики потеснились, освобождая вновь прибывшему место за столом. Хозяйка наполнила стопочку и поставила перед гостем вместе с чашкой горячей шурпы.
— Про росомаху рассказываете? — Спросил Быча, опрокидывая в себя стопочку одним глотком.
— Мне вот тоже черт послал в этом году, прямо к концу сезона! Все путики изгадила чертова скотина. Капкан на нее поставил, так — вы смеяться будете — чуть не задом в него залезла, обрызгала и ходу! А главное, не поверите, мужики, в избу ведь зашла. Я к избушке подхожу, а она оттуда шасть, чуть не под ноги ко мне и к лесу бежать. Я бах-бах, — Быча изобразил жестами, как стреляет из ружья, — да где там! Ни разу не попал. Она как лось прыгает, и то влево, то вправо, скок-скок. Умная, прямо как человек. Жизнь ее, видно, здорово потрепала — одного уха напрочь нет.
Повисла пауза, и глаза всех присутствующих уставились на Бычу. Но тот, не замечая ничего вокруг, потянул с тарелки кусок мяса и начал с аппетитом жевать, запивая горячей шурпой.
В это время и появились долгожданные скупщики.
Два человека зашли в избу, и один из них, в новеньком белом «городском» камуфляже, толстенький, напоминающий собой закамуфлированного снеговика, спросил:
— Ну что, все собрались?
Все молчали, и только Быча, оглядев присутствующих, резюмировал:
— Да вроде все, только Сихи нет.
Наступившую гробовую тишину нарушил голос Учителя:
— Ну, кажется, мужики, мы с вами попали в историю!
Вот и весь рассказ. Как говорил мой сосед, ныне покойный, Сиху с тех пор никто в деревне не видел. Пропал, как в воду канул. Угодья его долгое время стояли пустыми, а потом их заняли пришлые городские охотники — свято место пусто не бывает.
Сколько он пил, Юрча не помнит. Иногда он осознавал себя лежащим на нарах в обнимку с заряженным ружьем, иногда видел бегающего вокруг как в тумане Бойко, с трудом припоминал, как лез на лабаз и вытягивал оттуда громадный кусок мяса, в надежде, что пес сможет этим прокормиться.
Но вскоре запасы спирта все же кончились. Юрча стал понемногу трезветь, и с этих новых трезвых позиций все произошедшее стало казаться ему нереальным, как будто приснилось в кошмарном сне. Он уже не помнил точно, что было сначала, что потом. Помнил только, что оставил соседа в беде, подумал, видимо, в белой горячке, про него черт-те что и сбежал. Совесть опять начала грызть Юрчу, призывая его вновь посетить соседа. Он уже собрался, встал на лыжи и повернулся в сторону соседского зимовья, но не смог сделать и шагу: ноги не желали туда идти и все. Тогда Юрча повернул в сторону своих путиков, закрыл все капканы, собрал вещи и отправился домой.
Юрча замолчал, оглядывая присутствующих охотников.
Мужики, которые слушали его не перебивая, вдруг разразились шутками:
— Ну ты, Юрча, и даешь! Таких баек мы еще не слыхали!
— У страха глаза велики!
— Вот что значит не пить, не пить да вдруг начать!
— Трехметровые прыжки! Да это ты не росомаху встретил, а кенгуря какого-то!
Юрча смущенно заулыбался, видимо, обрадовавшись, что слушатели не приняли всерьез его рассказ.
Тут в сенях раздался топот, и в комнату ввалился еще один охотник, Быча, угодья которого находились всех дальше по реке. Мужики потеснились, освобождая вновь прибывшему место за столом. Хозяйка наполнила стопочку и поставила перед гостем вместе с чашкой горячей шурпы.
— Про росомаху рассказываете? — Спросил Быча, опрокидывая в себя стопочку одним глотком.
— Мне вот тоже черт послал в этом году, прямо к концу сезона! Все путики изгадила чертова скотина. Капкан на нее поставил, так — вы смеяться будете — чуть не задом в него залезла, обрызгала и ходу! А главное, не поверите, мужики, в избу ведь зашла. Я к избушке подхожу, а она оттуда шасть, чуть не под ноги ко мне и к лесу бежать. Я бах-бах, — Быча изобразил жестами, как стреляет из ружья, — да где там! Ни разу не попал. Она как лось прыгает, и то влево, то вправо, скок-скок. Умная, прямо как человек. Жизнь ее, видно, здорово потрепала — одного уха напрочь нет.
Повисла пауза, и глаза всех присутствующих уставились на Бычу. Но тот, не замечая ничего вокруг, потянул с тарелки кусок мяса и начал с аппетитом жевать, запивая горячей шурпой.
В это время и появились долгожданные скупщики.
Два человека зашли в избу, и один из них, в новеньком белом «городском» камуфляже, толстенький, напоминающий собой закамуфлированного снеговика, спросил:
— Ну что, все собрались?
Все молчали, и только Быча, оглядев присутствующих, резюмировал:
— Да вроде все, только Сихи нет.
Наступившую гробовую тишину нарушил голос Учителя:
— Ну, кажется, мужики, мы с вами попали в историю!
Вот и весь рассказ. Как говорил мой сосед, ныне покойный, Сиху с тех пор никто в деревне не видел. Пропал, как в воду канул. Угодья его долгое время стояли пустыми, а потом их заняли пришлые городские охотники — свято место пусто не бывает.
Страница 3 из 3
