Многие люди не верят в призраков и привидений. Подвергают сомнению жизнь после смерти. Им проще верить, что их душа, сознание, чувства, эмоции, любовь к ближним — все это накопленное долгими годами, в миг предается праху, вместе с плотью, и навсегда стирается временем, превращая весь смысл нашего существования в тупик — бессмысленный и беспощадный, не оставляя себе ни единого шанса, лишая возможности, пускай даже чисто теоретически, почувствовать себя когда-нибудь еще раз частью этого мира…
Добавить в моё избранное
7 мин, 13 сек 5352
Я долго выбирал историю из своей жизненной копилки, так как их у меня набралось достаточно много, а выбрать нужно лишь одну — все сразу изложить очень сложно. И коли, я затронул своим вступлением загробный мир, так и история будет о его представителе.
В одной из деревень Нижегородской области жила одна бабушка. Божьим одуванчиком ее было назвать сложно, причина заключается в том, что бабка обладала ну просто не обузданным злобным нравом. У нее был дар — особый дар, за несколько мгновений разозлить оппонента, так что он готов был на все, лишь бы не слышать и не видеть эту престарелую злющую «горгулью».
Все соседи, которым «посчастливилось» жить рядом с ней, буквально ненавидели ее, и она отвечала им тем же: исподтишка нанося вред их скотине, огороду, при любой возможности своим колким и язвительным языком норовила вывести их из себя, как минимум, на весь день, портя вступившим с ней в полемику настроение. Подчас казалось, что это был смысл ее жизни, таким образом, она развлекалась, так как после каждого скандала — ею учиненного, она становилась улыбчивый и довольный. Детей ей бог не дал, жила старушка одна, в покосившемся от старости, в сером, чем-то напоминающий саму хозяйку, угловатом доме. Из родственников у нее оставался живой лишь старший брат, проживающей в соседней деревне. Навещал он ее редко, примерно раз в год, ну и этого хватало, чтобы он мог покинуть дом своей сестры со скандалом и руганью. Соседи неоднократно становились свидетелями их ссор.
За свою долгую жизнь нажила она себе немало врагов, со многими поссорилась, многим сотворила зла. Но среди всех ее недоброжелателей, которых насчитывалось, чуть ли не пол деревни, была одна дама, которую пуще других не возлюбила старуха. Звали ее Екатериной, и была она соседкой этой старушенции. И однажды, так получилось, что вздорная старуха настолько взбесила и вывела из себя эту женщину своим поганым необузданным языком, что Екатерина вцепилась ей в волосы, и возила ее по земле и грязи до тех пор, пока та не взмолилась о пощаде. И не один из жителей, которые стали свидетелями этой показательной расправы не вмешался и не вышел из дома, чтобы разнять разгорячившихся дам и прекратить эту экзекуцию.
Дальше с вашего позволения я хотел бы продолжить повествование со слов, непосредственно участника этих событий, сына Екатерины — Ивана, который впоследствии и поведал мне эту историю.
Мне на тот момент было одиннадцать лет. Всей драки между моей матерью и соседкой я не видел, ходил купаться на озеро. Помню: иду по нашей улице домой, и я и слышу, что примерно где-то в районе нашего двора кто-то скандалит. Мой дом находился в конце улице и поэтому, что там происходило, я не видел. До меня лишь доносилась крики и брань. Когда я различил в этом оре голос своей матери, не задумываясь, бросился к нашему дому. Когда я прибежал, то передо мной открылась такая картина: Соседка стоит на коленях вся в грязи, растрепанная, платье порвано. Мать, повернувшись спиной к ней, быстрым шагом шла к крыльцу. Я, не задумываясь, подошел к бабке и помог ей встать на ноги. Она, увидев, кто стоит с ней рядом, резко одернула руку, и, взглянув на меня, испепеляющим взглядом сквозь зубы прошипела: «Я этой суке еще отомщу».
Эти слова были сказаны с такой ненавистью, что когда я вспоминаю это мгновенье, меня бросает в дрожь. После чего она слегка хромая на левую ногу побрела к себе домой.
Ее угрозам не суждено было сбыться, через три недели бабка померла, отчего никто не знает. Старуху проводили в последний путь. После её похорон село, а прежде всего улица и соседи которые жили рядом с покойной, вздохнули с облегчением. Единственный кто действительно горевал по ней, был ее брат, но тут никуда не денешься, как не крути родная кровь.
Все вроде бы стало хорошо, жизнь текла спокойно, размеренно своим чередом. Но после третьего дня как схоронили бабуля у соседей в домах стали происходить странные явления. То вода в кране вдруг посреди ночи включится, то на чердаке кто-то бродит. То собаки начинают выть. А через неделю после ее похорон в село пришла весть о смерти ее брата. Говорят, нашли его сидячим в кресле, как живого с открытыми глазами. Тут по селу пошли слухи о том, что старуха его забрала с собой.
А спустя несколько дней после смерти ее брата произошел такой случай. Примерно в три часа ночи меня и мою мать разбудил стук в дверь. Причем назвать это безумное, сумасшедшее грохотание, просто стуком язык не поворачивается. Долбили, так как будто хотели вынести дверь вместе с петлями.
Мы с мамой вскочили с кроватей, похватали то, что можно было назвать оружием. Я взял нож, мать кочергу. Потом подошли к двери. По-прежнему грохотали. Мама спросила: «Кто там?» Стук прекратился. За дверью раздались причитания постоянно переходящие в визг:«Катя, родненькая, пожалуйста, открой дверь. Впусти меня. Это Люба. Твоя соседка». По голосу было понятно, что тот, кто находился за дверью, был очень напуган.
В одной из деревень Нижегородской области жила одна бабушка. Божьим одуванчиком ее было назвать сложно, причина заключается в том, что бабка обладала ну просто не обузданным злобным нравом. У нее был дар — особый дар, за несколько мгновений разозлить оппонента, так что он готов был на все, лишь бы не слышать и не видеть эту престарелую злющую «горгулью».
Все соседи, которым «посчастливилось» жить рядом с ней, буквально ненавидели ее, и она отвечала им тем же: исподтишка нанося вред их скотине, огороду, при любой возможности своим колким и язвительным языком норовила вывести их из себя, как минимум, на весь день, портя вступившим с ней в полемику настроение. Подчас казалось, что это был смысл ее жизни, таким образом, она развлекалась, так как после каждого скандала — ею учиненного, она становилась улыбчивый и довольный. Детей ей бог не дал, жила старушка одна, в покосившемся от старости, в сером, чем-то напоминающий саму хозяйку, угловатом доме. Из родственников у нее оставался живой лишь старший брат, проживающей в соседней деревне. Навещал он ее редко, примерно раз в год, ну и этого хватало, чтобы он мог покинуть дом своей сестры со скандалом и руганью. Соседи неоднократно становились свидетелями их ссор.
За свою долгую жизнь нажила она себе немало врагов, со многими поссорилась, многим сотворила зла. Но среди всех ее недоброжелателей, которых насчитывалось, чуть ли не пол деревни, была одна дама, которую пуще других не возлюбила старуха. Звали ее Екатериной, и была она соседкой этой старушенции. И однажды, так получилось, что вздорная старуха настолько взбесила и вывела из себя эту женщину своим поганым необузданным языком, что Екатерина вцепилась ей в волосы, и возила ее по земле и грязи до тех пор, пока та не взмолилась о пощаде. И не один из жителей, которые стали свидетелями этой показательной расправы не вмешался и не вышел из дома, чтобы разнять разгорячившихся дам и прекратить эту экзекуцию.
Дальше с вашего позволения я хотел бы продолжить повествование со слов, непосредственно участника этих событий, сына Екатерины — Ивана, который впоследствии и поведал мне эту историю.
Мне на тот момент было одиннадцать лет. Всей драки между моей матерью и соседкой я не видел, ходил купаться на озеро. Помню: иду по нашей улице домой, и я и слышу, что примерно где-то в районе нашего двора кто-то скандалит. Мой дом находился в конце улице и поэтому, что там происходило, я не видел. До меня лишь доносилась крики и брань. Когда я различил в этом оре голос своей матери, не задумываясь, бросился к нашему дому. Когда я прибежал, то передо мной открылась такая картина: Соседка стоит на коленях вся в грязи, растрепанная, платье порвано. Мать, повернувшись спиной к ней, быстрым шагом шла к крыльцу. Я, не задумываясь, подошел к бабке и помог ей встать на ноги. Она, увидев, кто стоит с ней рядом, резко одернула руку, и, взглянув на меня, испепеляющим взглядом сквозь зубы прошипела: «Я этой суке еще отомщу».
Эти слова были сказаны с такой ненавистью, что когда я вспоминаю это мгновенье, меня бросает в дрожь. После чего она слегка хромая на левую ногу побрела к себе домой.
Ее угрозам не суждено было сбыться, через три недели бабка померла, отчего никто не знает. Старуху проводили в последний путь. После её похорон село, а прежде всего улица и соседи которые жили рядом с покойной, вздохнули с облегчением. Единственный кто действительно горевал по ней, был ее брат, но тут никуда не денешься, как не крути родная кровь.
Все вроде бы стало хорошо, жизнь текла спокойно, размеренно своим чередом. Но после третьего дня как схоронили бабуля у соседей в домах стали происходить странные явления. То вода в кране вдруг посреди ночи включится, то на чердаке кто-то бродит. То собаки начинают выть. А через неделю после ее похорон в село пришла весть о смерти ее брата. Говорят, нашли его сидячим в кресле, как живого с открытыми глазами. Тут по селу пошли слухи о том, что старуха его забрала с собой.
А спустя несколько дней после смерти ее брата произошел такой случай. Примерно в три часа ночи меня и мою мать разбудил стук в дверь. Причем назвать это безумное, сумасшедшее грохотание, просто стуком язык не поворачивается. Долбили, так как будто хотели вынести дверь вместе с петлями.
Мы с мамой вскочили с кроватей, похватали то, что можно было назвать оружием. Я взял нож, мать кочергу. Потом подошли к двери. По-прежнему грохотали. Мама спросила: «Кто там?» Стук прекратился. За дверью раздались причитания постоянно переходящие в визг:«Катя, родненькая, пожалуйста, открой дверь. Впусти меня. Это Люба. Твоя соседка». По голосу было понятно, что тот, кто находился за дверью, был очень напуган.
Страница 1 из 2
