Моя подруга Марина была девочкой положительной, старательной, но чрезмерно мнительной и беспокойной. Ей всегда хотелось во всём гарантий, притом что другим она верила больше, чем своим ощущениям…
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 13345
Ещё в школьные годы она увлеклась гаданиями на картах, потом появились Таро. На даче с соседками гадала с зеркалами, воском, бросала сапоги. В институте мы услышали о гаданиях по маятнику: вешаешь кольцо на нитку, подносишь к запястью, кольцо раскачивается вдоль руки — украшение тебе подходит, поперёк — лучше его не надевать. Потом подходящее кольцо, можно использовать и грузик, становится твоим личным маятником. Задаёшь вопросы, вдоль качания вдоль — да, поперёк — нет.
Как-то я рассказала в гостях об этом методе и люди не поленились прямо после ужина сделать такой маятник. Но для независимого эксперимента подвесили нитку с грузом не на руку, а на завитушку люстры. Поднесли руку под маятник, никакого движения. Пришли к выводу, что качания происходят от непроизвольных движений того, кто держит маятник. Посмеялись и забыли об этом. Но Марина мало того, что не забыла — маятник стал её постоянным спутником. Сидя у неё в гостях, я не выдержала и спросила сама этот маятник, который она держала: «Это Марина раскачивает маятник?» «Нет». «Это ангел или добрые силы раскачивают?» «Нет». «Это чёртик раскачивает?». Очень сильное качание вдоль Марининой руки: «Да!». Потом мы поменялись, ответы остались прежними. Прежними они остались и когда спрашивал тот, кто держал грузик. Спрашивали вперемешку с другими вопросами. Я надеялась, что это охладит её интерес к гаданиям, но тщетно.
Каждый день она спрашивала маятник, будет ли удачным день, задавала вопросы про учёбу, личное, такие же вопросы задавались и картам. Без каждодневного гадания её буквально ломало.
И вот Марина сообщила мне со смехом, что карты и маятник предсказали ей встречу с любимым. Скоро к нам с другого факультета перевёлся новый студент — Кирилл, которого все звали Кикой или Кирой. Сначала этот Киpа отсиживался на «камчатке», но постепенно садился ближе к доске, практически каждый раз с новыми ребятами, был активен, приветлив, перезнакомился наконец со всеми.
Сев к нам с Мариной на первую парту, он уже особо не менял своей дислокации. Садился возле Марины или за ней на вторую парту. Смешил, флиртовал, ничего особенного, но Марина, понятно, сияла. Киpа был мил и обаятелен, но он мне почему-то не нравился и чем дальше, тем больше. Я объясняла эту неприязнь тем, что я одинока, а у Марины наметился поклонник. Особенно раздражал его рассеянный взгляд, как мешком по голове дали. Подруге я просто сказала: «У Кирилла вид, как будто он из рая в ад спустился». Ей эта фраза понравилась, и она стала сама так говорить.
Надо сказать, что моей настольной книгой, кроме Ильфа и Петрова, был толстый сборник, в котором первый раздел был о графологии, второй — о хирологии, третий — о физиогномике и мимике с жестами. Книга эта мне весьма помогла и продолжает помогать, но сейчас не об этом. Я пыталась проанализировать почерк практически каждого студента в нашей группе. В принципе, я неплохо натренировалась. Это получалось само собой: однокурсники вечно заглядывали в тетради друг другу, желая избежать пропусков и ошибок в записях, лекции одалживали и брали на дом.
Помню, Киpа со второй парты окликнул нас, мы повернулись, и я бросила взгляд на его тетрадь. Присмотрелась. Такого написания букв я не видела никогда, кроме как в своей книге с соответствующим объяснением. После лекции, уже в коридоре, я покосилась на Марину: «Такая сейчас нервотрёпка с экзаменами. Киpа, наверно, тоже переутомился. У него почерк как у измождённого человека. Может, он заболевает от усталости и вирусы кругом. Ой, а в моей книге вообще написано, что так пишут люди с наркотической зависимостью, представляешь, чего только не придумают!» Марина повернулась ко мне:«Он явно тот самый любимый, который мне по судьбе, каждый день гадания говорят, что он меня любит, но он ничего не предпринимает, никуда меня не зовёт, что мне делать? Может, самой инициативу проявить?!» Я её уговорила:«Давай экзамены сдадим, а там на каникулах, в спокойной обстановке, стратегию и разработаем. И вообще, кроме этого павшего ангела, и другие мальчики есть. Алексей, например. Я бы присмотрелась на твоём месте».
В январе Марина пришла в институт, окрылённая надеждами и новыми обещаниями от карт: безумная любовь, свадьба, семья, дети — всё смешалось в гаданиях. Алексея или кого другого гадания не одобряли, всё не то, достоин только Киpа, просто надо потерпеть, подождать, а он точно решится, он же так влюблён!
Все были на местах. Кроме Киры: он покинул институт, недоучившись. Староста группы шепнул нам по секрету, что Киpа — героиновый наркоман, скакал по факультетам, потокам и группам, как только зарождались подозрения, что он вовлекает в свои забавы других. Кто-то известил ректора, и Киpа вылетел из института как пробка из бутылки.
Марина заледенела, замкнулась в себе. На робкие предложения Алексея сходить в кино или театр она отвечала надменными отказами. Махала рукой «не судьба» на мои слова:«Если Алексей не выглядит как томный вампир на диете, это не значит, что он плох, a именно то, что надо».
Как-то я рассказала в гостях об этом методе и люди не поленились прямо после ужина сделать такой маятник. Но для независимого эксперимента подвесили нитку с грузом не на руку, а на завитушку люстры. Поднесли руку под маятник, никакого движения. Пришли к выводу, что качания происходят от непроизвольных движений того, кто держит маятник. Посмеялись и забыли об этом. Но Марина мало того, что не забыла — маятник стал её постоянным спутником. Сидя у неё в гостях, я не выдержала и спросила сама этот маятник, который она держала: «Это Марина раскачивает маятник?» «Нет». «Это ангел или добрые силы раскачивают?» «Нет». «Это чёртик раскачивает?». Очень сильное качание вдоль Марининой руки: «Да!». Потом мы поменялись, ответы остались прежними. Прежними они остались и когда спрашивал тот, кто держал грузик. Спрашивали вперемешку с другими вопросами. Я надеялась, что это охладит её интерес к гаданиям, но тщетно.
Каждый день она спрашивала маятник, будет ли удачным день, задавала вопросы про учёбу, личное, такие же вопросы задавались и картам. Без каждодневного гадания её буквально ломало.
И вот Марина сообщила мне со смехом, что карты и маятник предсказали ей встречу с любимым. Скоро к нам с другого факультета перевёлся новый студент — Кирилл, которого все звали Кикой или Кирой. Сначала этот Киpа отсиживался на «камчатке», но постепенно садился ближе к доске, практически каждый раз с новыми ребятами, был активен, приветлив, перезнакомился наконец со всеми.
Сев к нам с Мариной на первую парту, он уже особо не менял своей дислокации. Садился возле Марины или за ней на вторую парту. Смешил, флиртовал, ничего особенного, но Марина, понятно, сияла. Киpа был мил и обаятелен, но он мне почему-то не нравился и чем дальше, тем больше. Я объясняла эту неприязнь тем, что я одинока, а у Марины наметился поклонник. Особенно раздражал его рассеянный взгляд, как мешком по голове дали. Подруге я просто сказала: «У Кирилла вид, как будто он из рая в ад спустился». Ей эта фраза понравилась, и она стала сама так говорить.
Надо сказать, что моей настольной книгой, кроме Ильфа и Петрова, был толстый сборник, в котором первый раздел был о графологии, второй — о хирологии, третий — о физиогномике и мимике с жестами. Книга эта мне весьма помогла и продолжает помогать, но сейчас не об этом. Я пыталась проанализировать почерк практически каждого студента в нашей группе. В принципе, я неплохо натренировалась. Это получалось само собой: однокурсники вечно заглядывали в тетради друг другу, желая избежать пропусков и ошибок в записях, лекции одалживали и брали на дом.
Помню, Киpа со второй парты окликнул нас, мы повернулись, и я бросила взгляд на его тетрадь. Присмотрелась. Такого написания букв я не видела никогда, кроме как в своей книге с соответствующим объяснением. После лекции, уже в коридоре, я покосилась на Марину: «Такая сейчас нервотрёпка с экзаменами. Киpа, наверно, тоже переутомился. У него почерк как у измождённого человека. Может, он заболевает от усталости и вирусы кругом. Ой, а в моей книге вообще написано, что так пишут люди с наркотической зависимостью, представляешь, чего только не придумают!» Марина повернулась ко мне:«Он явно тот самый любимый, который мне по судьбе, каждый день гадания говорят, что он меня любит, но он ничего не предпринимает, никуда меня не зовёт, что мне делать? Может, самой инициативу проявить?!» Я её уговорила:«Давай экзамены сдадим, а там на каникулах, в спокойной обстановке, стратегию и разработаем. И вообще, кроме этого павшего ангела, и другие мальчики есть. Алексей, например. Я бы присмотрелась на твоём месте».
В январе Марина пришла в институт, окрылённая надеждами и новыми обещаниями от карт: безумная любовь, свадьба, семья, дети — всё смешалось в гаданиях. Алексея или кого другого гадания не одобряли, всё не то, достоин только Киpа, просто надо потерпеть, подождать, а он точно решится, он же так влюблён!
Все были на местах. Кроме Киры: он покинул институт, недоучившись. Староста группы шепнул нам по секрету, что Киpа — героиновый наркоман, скакал по факультетам, потокам и группам, как только зарождались подозрения, что он вовлекает в свои забавы других. Кто-то известил ректора, и Киpа вылетел из института как пробка из бутылки.
Марина заледенела, замкнулась в себе. На робкие предложения Алексея сходить в кино или театр она отвечала надменными отказами. Махала рукой «не судьба» на мои слова:«Если Алексей не выглядит как томный вампир на диете, это не значит, что он плох, a именно то, что надо».
Страница 1 из 3
