Точильщик

Даже, можно сказать, подружились мы, в какой-то степени. Он мне несколько ценных советов дал насчёт заточки… Обратила внимание, какие у меня дома ножи острые?

Я пробурчала что-то невнятное. Ножей дома у Ежа я всегда боялась и ничего хорошего в такой их остроте не находила. Порезаться ими было — как нечего делать, причём порезаться сильно.

— Это всё по его рецептам… Ну а потом приехала к нам некая комиссия, типа, проверающие. Они, конечно, были в курсе нашей специфики, но, видимо, не совсем. Или не верили просто. Понять их можно — пока такое своими глазами не увидишь, поверить трудно — но их глупое недоверие стоило нескольким людям жизни. Они, понимаешь ли, захотели, чтобы наших заключённых им дали допросить. На предмет условий содержания и всё такое.

— Точильщик попытался убежать?

— Угадала. Привели его в специальную камеру для допросов, а там эти проверяющие… В общем, дали ему бумагу и карандаш. Самый мягкий, просто кусок угля или графита… Но, главное, дали бумагу. А бумагу ему давать было нельзя. Резалась когда-нибудь бумагой?

— Да уж конечно… — Ну вот. Написал он там всё, что просили… Ну, я не знаю точно, но написал много. А один лист забрал себе, спрятал как-то. Наточил обо что-то под столом буквально за полминуты, как потом выяснило следствие, свернул в трубочку. И этой трубочкой, значит, м-да… Ёж задумался.

— Он ей стакан порезал? — нетерпеливо спросила я.

— Бумажной трубочкой стеклянный стакан?

— Если бы только стакан, — вздохнул Ёж.

— Сначала в черепе замглавы комиссии дырку сделал, затем в его сопровождающем, затем замки в допросной надырявил и вышел. Затем конвоира, первого, второго… А третьим я был. Пил, понимаешь, чай с дежурным из этого стакана… — Он тебя пощадил?

— Да. Дежурный пистолет успел выхватить, но Точильщик своей трубкой ствол пистолета наискось срезал, а затем и висок дежурному. Двигался он как точил, немногим хуже. Просто как… Как эти, что в кино. Только без показухи, незаметно.

— А ты что?

— А я только ушами хлопал. Стою, значит, с этим пустым стаканом, как столб. Ну, Точильщик улыбнулся, подмигнул мне, стакан своей трубкой проткнул и дальше поскакал. Типа, значит, чтобы я вроде как случайно уцелел, повезло.

— А ты что?

— А я ему из своего пистолета в спину… Всю обойму… — … — Он за несколько секунд убил пятерых человек. И неизвестно, скольких бы убил ещё. Да и всё равно из здания бы не вышел, даже со своей волшебной трубкой. Там несколько периметров было, всё очень жёстко. Понимали же, кого охраняем и на что такие способны.

— И всё же… — Да знаю я! Сейчас уже не уверен, как бы поступил, проживи тот эпизод заново. Да и тогда… Меня за тот случай повысили, типа, правильно всё сделал, пресёк побег особо опасного заключённого, подвиг почти что… Но чувствовал я совсем другое, конечно… Ёж допил отвар и поставил чашку в мойку.

— Но, знаешь ли, труп, которому тонкостенной трубкой только срезали висок, выглядит… В общем, забыть такое трудно. Даже с моей нынешней практикой. Так что непросто всё.

— А стакан?

— Стакан разбился. А этот вырез я себе на память взял, он уцелел.

— И тебе позволили?

— Да как-то не обратили внимания. Там потом такая буча поднялась… Мы помолчали.

— А ты говоришь, супергерои, — наконец выдал Ёж ни к селу, ни к городу.

— Супергерои, значит, со сверхспособностями, м-да… — А ещё?

— Что ещё?

— А кто ещё в той тюрьме сидел?

— В другой раз. И так буквально все подписки уже нарушил.

— Ёжик, миленький…

— В другой раз! Или и другого не будет. Истории про супергероев она не любит, как же… Я горестно вздохнула, Ёж усмехнулся и мы пошли спать.