Смех

Имени ее я не помнил, слишком много лет успело пройти с тех пор, когда мы встретились в последний раз. Но на самом деле имя так мало значит. Особенно в таком нелепом переплетении противоречий, как любовь. Особенно, если ваша возлюбленная уже давным-давно покоится под грубым деревянным крестом, который вы сколотили собственными руками.

Я вздохнул. Хотелось пить, а в небольшой фляжке, висевшей на моем поясе, воды осталось всего на пару глотков. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулись однообразные, раскаленные, усеянные костями и камнями Пустоши, и до ближайшего колодца было два дня пути. Однако я кое-кого дожидался и вовсе не собирался переносить предстоящую важную встречу из-за одной только жажды. Пора прекращать тратить время впустую.

Шаги за спиной я услышал задолго до того, как рядом с моей тенью на песке появились еще три, и сразу понял, что это именно те, кого я ждал. Но оборачиваться не собирался, хотя и рисковал получить пулю между лопаток.

— Подними руки, быстро! — раздалось сзади. Просьбу подкрепил ствол револьвера, уткнувшийся мне в затылок. Аргумент более чем веский. Пришлось подчиниться.

— Хорошо. Теперь повернись.

Я повернулся, и дуло пистолета оказалось точно перед моими глазами. Захватывающее зрелище, доложу я вам. Будто железнодорожный тоннель. Тоннель, в глубине которого ждет своего часа смертоносный свинцовый поезд.

Их было трое, как меня и предупреждали. Все запыленные, угрюмые, небритые, с длинными светлыми волосами. На фоне мертвого пейзажа Пустошей они смотрелись достаточно естественно. Братья Гартеры, черт бы их побрал. Та еще семейка.

— Он самый! — обрадовано заявил тот, который держал револьвер. Судя по багровому шраму, пересекающему все лицо, это был старший из братьев, Безумный Джон.

— Послушайте, парни… — начал было я, но тут Джон с силой ткнул меня дулом в лицо и рявкнул:

— Заткнись, ублюдок! Харви, забери у него пушку.

Один из братьев, тот, что стоял справа, с опаской шагнул ко мне и вытащил из кобуры мой кольт. Так, значит, этот — Харви, младшенький. Выходит, что оставшийся, стоящий справа от Джона верзила с пустым взглядом и есть Дик Гартер, Мясник из Миддл-Ривер. Жуткий субъект. Пожалуй, именно его и стоит опасаться больше всего.

Харви вернулся на свое место. Джон еще раз ткнул дулом револьвера мне в лоб:

— Отлично, дружище! Не рыпайся, может, проживешь еще пару дней! И главное, не смейся! Даже не улыбайся, чертов прихвостень! Понял меня? Увижу, что лыбишься, сразу прострелю башку! Нам и за мертвого немало золота отсыплют.

Я покачал головой:

— Не волнуйся, Джонни. Смех должен быть искренним. Я могу сколько угодно кривить рот, но из этого ничего не выйдет. Так что вы в полной безопасности, если только случайно не развеселите меня… Я понял, что он сейчас сделает, на секунду раньше его самого. Джон Гартер с размаху ударил меня ногой в пах. Я согнулся пополам от наполнившей все тело боли. Согнулся, но не упал. Этого ему показалось мало — он пнул меня в лицо. На этот раз я все-таки повалился на землю. Из разбитых губ по подбородку текла горячая кровь. В голове гудело, будто я выпил литр виски.

— Смешно?! — зарычал Гартер, брызгая слюной.

— Смешно тебе, ублюдок?!

Он еще раз ударил меня, острый носок сапога врезался в грудь.

— Мы не рассмешим тебя, сукин сын, уж поверь! Скоро смеяться тебе будет нечем!

Я попытался было подняться, но Джонни пнул меня снова, в плечо — так сильно, что я опрокинулся навзничь. Его лицо, перекошенное от бешенства, нависло надо мной. Шрам уродливо вздулся и стал ярко-малиновым, глаза горели сумасшедшей яростью:

— Лежать! Мы мотались за тобой по этим проклятым Пустошам две недели и чуть не сдохли от чертовой жары! Так что не зли нас и шевелись тогда, когда тебе скажут. Честное слово, даже обидно: я бы пристрелил тебя прямо тут, но за живого Аберхейм дает вдвое больше!

Аберхейм! Подлый костоправ, плюгавый заносчивый докторишка с кучей амбиций. Вот кто заказал им меня. Все ясно. Ну ничего, я с ним еще поквитаюсь! Видит Бог, рано или поздно я до него доберусь.

Безумный Джон Гартер немного успокоился и отошел в сторону, бросив братцу:

— Свяжи его, Харви.

Тот принялся исполнять приказания, а Джон и Дик все время, пока он возился с толстой веревкой, держали меня под прицелом своих револьверов. Наконец, младший управился со всеми узлами, опутав меня по рукам и ногам. Честно говоря, я без всякого труда смог бы освободиться — поживите с мое, и еще не тому научитесь — но решил пока не раскрывать все свои карты. Мало ли как могло пойти дело.

День заканчивался. Черный стервятник неспешно чертил круги высоко в темнеющем небе. В совершенно чистом небе, без единого намека на облачко. Как и всегда было здесь — последний раз облака над Пустошами видели больше ста лет назад.