Ура! Сегодня сдан последний зачет, да не просто сдан, а на отлично. Впереди каникулы — лето, солнце, южный пляж…
Добавить в моё избранное
6 мин, 27 сек 12671
и не нашла джинсы.«Да что за фигня?» Мама отрицала свою причастность к исчезновению вещей и не признала, что она или отец лазили в комп Инги. Расстроившись и плюнув на все, девушка легла полежать, потому что голова кружилась чудовищно.
Ни через 15, ни через 24 часа мама не смогла ее разбудить… Инга впала в сопор — патологическое состояние, при котором она смогла открыть глаза только тогда, когда перепуганный отец ущипнул ее, при этом промычала что-то нечленораздельное и снова провалилась в сон. Она спала, спала, спала и в какой-то момент проснулась, как от резкого толчка.
Убранство комнаты было незнакомым и как-то странно пахло — травой, лесом и чем-то еще, как будто дымком, что ли? Комната была невысокой, с деревянными балками под потолком. Вдоль стен прибиты полочки, на которых покоилась глиняная посуда — горшки, тарелки, какие-то кружки.
В углу была беленая печь, рядом ухват. У окна стоял деревянный стол, покрытый белой скатертью, на нем — погашенная, наполовину истаявшая свечка, рядом лавка, у противоположной стены притаился массивный сундук… Все вокруг было настолько по-деревенски, что у девушки дух захватило. Неужели родители перевезли ее в деревню или даже в… больницу или санаторий? Пока она разглядывала убранство комнаты и раздумывала, с улицы послышались голоса.
Встав с кровати, Инга подошла к окну и застыла в ступоре: за окном была речка с лодочкой на берегу, а дальше, за горизонтом… ее комната. В комнате стояла она сама и разговаривала с мамой. Девушка услышала «свой» голос:
— Мам, я, конечно, понимаю, что ты очень хотела мне угодить, но я думаю, что проблемы со здоровьем начались из-за этой картины. Что-то в ней меня тревожит. Ты не обидишься, если мы ее выкинем?
— Ну, думаю, не стоит ее выбрасывать, но мы можем отдать ее в комиссионный магазин. Давай на выходных, ладно? — сказала мама и вышла из комнаты.
Девушка, один в один похожая на Ингу, приблизилась к картине с той стороны и сказала:
— Я провела в этой картине 315 лет. Когда-то меня полюбил один чародей с востока, он обучал меня своему ремеслу, одаривал драгоценностями и нарядами, а когда понял, что я ему не отвечаю ему взаимностью, заточил меня в этой «деревне». Чего только не повидала я за эти годы! И пыльные, темные чердаки и хранилища и светлые комнаты самых богатых и убогие лачуги самых бедных. Оказываясь в чьем-либо доме, я колдовала, чтобы вырваться из заточения и ты не первая, кто «услышал» меня. Увы, некоторые сходили с ума, а другие, связав свое недомогание с появлением картины в доме, выбрасывали меня на улицу. Ты же оказалась очень сильной. Твоя бессонница — это защитная реакция организма на чужеродное вторжение. Но я все-таки успела взять некоторые твои вещи, я изучала тебя, твою мимику, жесты, вкусы, твоих друзей… Теперь я — это ты, а ты — это я!
Спустя два дня, примерно около полудня, я ощутила странное покачивание пола под ногами. Приникнув к окну, я увидела лишь серость на горизонте. А через некоторое время в комнату влился яркий свет. Картину качнуло еще раз и все успокоилось. Не отрываясь, я смотрела в окно и увидела большой магазин и маму, которая повернулась и пошла к выходу. Я затарабанила кулаками по стеклу:
— Мама! Нет, Боже мой, нет! Не уходи, прошу тебя! — слезы текли по моим щекам.
— Мама!
Мой двойник, эта девушка, обернулась, посмотрела в мою сторону, махнула мне рукой и с ухмылкой вышла из магазина.
Ни через 15, ни через 24 часа мама не смогла ее разбудить… Инга впала в сопор — патологическое состояние, при котором она смогла открыть глаза только тогда, когда перепуганный отец ущипнул ее, при этом промычала что-то нечленораздельное и снова провалилась в сон. Она спала, спала, спала и в какой-то момент проснулась, как от резкого толчка.
Убранство комнаты было незнакомым и как-то странно пахло — травой, лесом и чем-то еще, как будто дымком, что ли? Комната была невысокой, с деревянными балками под потолком. Вдоль стен прибиты полочки, на которых покоилась глиняная посуда — горшки, тарелки, какие-то кружки.
В углу была беленая печь, рядом ухват. У окна стоял деревянный стол, покрытый белой скатертью, на нем — погашенная, наполовину истаявшая свечка, рядом лавка, у противоположной стены притаился массивный сундук… Все вокруг было настолько по-деревенски, что у девушки дух захватило. Неужели родители перевезли ее в деревню или даже в… больницу или санаторий? Пока она разглядывала убранство комнаты и раздумывала, с улицы послышались голоса.
Встав с кровати, Инга подошла к окну и застыла в ступоре: за окном была речка с лодочкой на берегу, а дальше, за горизонтом… ее комната. В комнате стояла она сама и разговаривала с мамой. Девушка услышала «свой» голос:
— Мам, я, конечно, понимаю, что ты очень хотела мне угодить, но я думаю, что проблемы со здоровьем начались из-за этой картины. Что-то в ней меня тревожит. Ты не обидишься, если мы ее выкинем?
— Ну, думаю, не стоит ее выбрасывать, но мы можем отдать ее в комиссионный магазин. Давай на выходных, ладно? — сказала мама и вышла из комнаты.
Девушка, один в один похожая на Ингу, приблизилась к картине с той стороны и сказала:
— Я провела в этой картине 315 лет. Когда-то меня полюбил один чародей с востока, он обучал меня своему ремеслу, одаривал драгоценностями и нарядами, а когда понял, что я ему не отвечаю ему взаимностью, заточил меня в этой «деревне». Чего только не повидала я за эти годы! И пыльные, темные чердаки и хранилища и светлые комнаты самых богатых и убогие лачуги самых бедных. Оказываясь в чьем-либо доме, я колдовала, чтобы вырваться из заточения и ты не первая, кто «услышал» меня. Увы, некоторые сходили с ума, а другие, связав свое недомогание с появлением картины в доме, выбрасывали меня на улицу. Ты же оказалась очень сильной. Твоя бессонница — это защитная реакция организма на чужеродное вторжение. Но я все-таки успела взять некоторые твои вещи, я изучала тебя, твою мимику, жесты, вкусы, твоих друзей… Теперь я — это ты, а ты — это я!
Спустя два дня, примерно около полудня, я ощутила странное покачивание пола под ногами. Приникнув к окну, я увидела лишь серость на горизонте. А через некоторое время в комнату влился яркий свет. Картину качнуло еще раз и все успокоилось. Не отрываясь, я смотрела в окно и увидела большой магазин и маму, которая повернулась и пошла к выходу. Я затарабанила кулаками по стеклу:
— Мама! Нет, Боже мой, нет! Не уходи, прошу тебя! — слезы текли по моим щекам.
— Мама!
Мой двойник, эта девушка, обернулась, посмотрела в мою сторону, махнула мне рукой и с ухмылкой вышла из магазина.
Страница 2 из 2
